килотонны информации, легко отозвался на призыв, и сейчас Стефан был в себе куда более уверен, чем во время вчерашней беседы с Димитрой.

Женщина подняла голову, прищурилась. Солнце светило ей прямо в глаза, поэтому она не сразу разобрала, кто именно стоит у калитки, но вскоре поняла, что это не кто-то из соседей. Однако она положила в таз тарелку, подошла ближе.

— Вы кто такие? — поинтересовалась она, впрочем, довольно вежливо.

— Мы историки, остановились в гостевом домике у Димитры, — пояснил Стефан, улыбаясь как можно приветливее. — Приехали сюда собрать кое-какую информацию, может быть, вы сможете нам помочь?

Женщина еще несколько секунд рассматривала Стефана, затем перевела взгляд на Лину и наконец распахнула для них калитку. Представившись Деспиной, хозяйка пригласила внезапных гостей в крохотный, заросший цветами, но уютный сад. Под оливковым деревом стоял большой деревянный стол и несколько лавок. Деспина даже предложила им домашний лимонад, и ни Стефан, ни Лина не стали отказываться. Оба уже прилично устали, прохладный напиток был весьма кстати.

— Что именно вы хотите узнать? — поинтересовалась Деспина, устраиваясь напротив.

— Много лет назад, еще когда Крит принадлежал венецианцам, здесь жила семья Циани. Может быть, вы что-то такое слышали?

— Отчего ж не слышать? — кивнула женщина. — У нас тут все слышали.

— Правда? — обрадовался Стефан и тут же перевел это Лине. — Значит, вы знаете, где они жили?

— Так там, на горе, — Деспина махнула рукой в ту сторону, куда ушли Дэн и Лу. С этого места сам дом не было видно, но гора возвышалась над деревней как настоящий колосс. — Только дома того давно нет. Еще когда я была маленькая, сразу после войны, его купили другие люди. Развалины снесли, построили новый. От Циани там остались только старая беседка, склеп и легенды. А теперь, может, и того нет. Последний раз я туда поднималась лет тридцать назад. А сейчас уже и ноги не те, да и незачем. Еще пока были живы Пападопулу, ну, те, кто купил дом, у них там оливковая роща была красивая, а теперь заросло все, какая надобность?

— А что насчет легенд? — поинтересовался Стефан. — Что-то интересное?

— Да как во всех таких местах, — пожала плечами Деспина. — Там же семья богатая очень была, а потом, как османы напали, их всех и перебили. Вот оттуда и легенды.

— А не могли бы вы рассказать парочку? — попросил Стефан. — Нам это очень интересно.

— Ну, если хотите… — Деспина посмотрела на кривое дерево, вспоминая то, о чем уже давно никому не рассказывала. Внукам ее это наверняка неинтересно, да и старики предпочитают обсуждать рецепты сыра и мировые цены, а не старые легенды. Старые легенды остались в далеком прошлом, вместе с беззаботной молодостью. — Циани же богатые очень были. Мало дома на горе, им принадлежали целые оливковые плантации, деревни окрестные. А когда османы напали, они все свои сокровища попрятали где-то. Надеялись, что Крит сможет отбиться и все будет как прежде. Да не вышло. Часть семьи уехала, часть погибла. Османы тут потом долго рыскали, разграбили, что смогли, но главных сокровищ не нашли. Ни османы, ни мы, дети, триста лет спустя. Я сама помню, как мы залезали в старый сад и стучали палками по земле, надеялись, что где-то звякнет. Говорили, что у Циани был большой сундук с золотыми дукатами да еще серебряная утварь — все где-то тут, в земле. Может, и нашли бы когда-нибудь, да старики нас ругали, говорили, что нельзя там копать.

Она чуть наклонилась вперед, понижая голос, словно делилась тайной:

— Место то проклятое. Говорили, что в ту ночь, когда пришли османы, Циани, кто остался дома, не хотели сдаваться. Отец семейства сам поджег винный погреб, чтобы врагам не достались запасы. А мать была настоящей итальянской колдуньей, перед смертью прокляла каждого, кто ступит на ее землю. В доме их всех перебили. С тех пор там по ночам слышно, как будто стучат бочки и кто-то плачет. Моя бабушка клялась, что слышала лично.

Деспина перекрестилась, но, кажется, сама уже улыбалась своим воспоминаниям:

— А еще была у них младшая дочь, Елена. Красивая очень, как ангел. Считали, что именно ради нее приезжал сюда один венецианский капитан. Говорили, он хотел забрать ее с собой, но не успел: накануне их свадьбы началось нападение. Он погиб, защищая дом, а Елену, может, успели бы спрятать в саду, да дверь подвала обрушилась. Так она там и осталась.

Деспина снова понизила голос, сказала почти шепотом:

— С тех пор многие клялись, что видели, как по ночам в беседке горит свет, а рядом стоит фигура в белом. Одни говорят, это душа Елены, другие — что это капитан приходит за ней. И если увидеть их вместе, значит, быть большой беде или большой любви, смотря у кого какая судьба. Еще, говорили, что там, кроме белого призрака, можно увидеть и черный. Это старшая сестра Елены, Кьяра, которая умерла еще до нападения османов.

Стефан выпрямился, как служебная собака, почуявшая запрещенные вещества в чемодане туриста.

— Кьяра? — осторожно переспросил он.

— Может, и неправильно я имя называю, — пожала плечами Деспина. — Кто ж теперь точно знает?

— А от чего она умерла?

— Теперь уж и не вспомню, как говорили. Вроде как болела она сильно. Времена такие были, эпидемии разные, войны. Может, это все просто сказки, чтобы дети вечером по горам не шастали. Но, знаете, страшно было. До сих пор, когда иду мимо старой дороги, креститься хочется.

— Понимаю, — заверил Стефан. — А может быть, вы посоветуете нам кого-то из ваших соседей, кто может рассказать что-то еще?

Деспина задумалась.

— Все они вам одно и то же расскажут, кто тут жил. Приезжие, вроде Димитры, и вовсе не знают ничего. Но, если хотите, можете к Никосу зайти. Выше по дороге, предпоследний дом. Вы узнаете, у него во дворе большая старая машина стоит, ржавая. Не ездит уж давно, да и сам Никос почти не ходит. Ему уже больше ста лет, сколько точно, он и сам не знает. Он между войнами, мальчишкой еще, говорят, частенько воровством промышлял. И в тот дом наведывался. Если что от османов и осталось, то он запросто мог к рукам прибрать. Правда, если бы сокровища нашел, не жил бы так бедно, поди. Но всякое могло быть. Загляните к нему. Он старый, но из ума еще не выжил. И сестра его когда-то, как вы, историком была, легенды разные собирала, по музеям ездила. Стариков расспрашивала, вроде как даже у Пападопулу просила разрешения на раскопки. А разрешили или нет — не