Дно водохранилищ с питьевой водой покрыто прошитым волокном асфальтом. Дамбы таких плотин не нужно взрывать. Разумнее лишь закачать воду под настил в определенных местах, и подмыв почвы сам разрушит дамбу.

Сейчас мы работаем над списком, где и в какой степени уже наблюдается сдвиг пластов, вызванный нефтедобычей. Где есть сочетание непрочности обшивки плотины и тектонической активности. Все места выбраны с учетом заселенности района.

...Список водохранилищ с питьевой водой, которые можно без особых проблем заразить или добавить в них вещества, не улавливаемые датчиками загрязнения, уже готов. Пока они поймут, откуда пришла смерть, целые районы уже будут поражены...

...В контролирующие организации, такие как Управление по надзору за профвредностями, уже внедряются наши люди, чтобы под видом безвредных веществ употреблять асбест. Асбест уже не используют в строительстве школ, офисов, в банках, аэропортах и общественных зданиях, так как он вызывает асбестоз и рак легких...

...Готов список пассажирских паромов, которые можно атаковать с моря, а также мест, где затонувшему парому будет наиболее трудно оказать помощь...»

Лену не нужно было уговаривать. Она взбежала по крутому трапу, больше напоминавшему широкую стремянку, в самолет. Здесь ее встретил пожилой египтянин в синей форменной рубашке. Расплывшись в яркой улыбке, окаймленной густыми седыми усами, он подал ей руку. Но помощи ей не требовалось. Лена, как ласточка в гнездо, влетела внутрь.

Египтянин учтиво поздоровался и жестом пригласил ее в длинный салон.

После яркого утреннего солнца мягкий, уютный свет внутри комфортабельного самолета казался мраком.

Внутри сидел человек в светлом костюме.

Лена боязливо оглянулась, осторожно сделала шаг вперед и застыла от изумления.

— Рафаэль?

Рауф был одет в стильный светло-бежевый костюм, сшитый на европейский манер.

Если бы Лена увидела на его месте снежного человека, то, наверное, удивилась бы намного меньше.

— Тебя совсем не узнать. Богатым будешь, — сказала она, вспомнив, что когда-то сама объясняла ему значение этой русской присказки.

— Уже, — спокойно проговорил ее бывший сокурсник.

Немного смутившись, Рауф добавил:

— Ты, Елена, все так же хороша.

Он любовался ею, как раньше. Елена. Не женщина, а грациозная тигрица. Порочная, гулящая кошка, которую хочется и выдрать и приласкать одновременно.

Рауф опомнился. Быстро встал и жестом пригласил ее пройти.

Эти секунды длились как годы.

Его глаза, срывая с Лены одежду, скользили по великолепному женскому телу. Разгоряченное воображение дорисовывало совершенный бюст, соблазнительную лодочку плоского живота, нежный ободок очень, должно быть, чувственного пупка, бедра... А эти волосы! Как жаль, что она их остригла! Когда-то он мог часами сидеть радом с нею и вдыхать аромат, исходивший от великолепных каштановых кудрей. И задыхаться от желания...

Он откинулся в ультрасовременном кресле, обтянутом белой кожей, и предложил Лене сесть напротив. Не спуская с нее восхищенных глаз, он налил минеральной воды «Перри» в высокий стакан. Лена с жадностью осушила его.

— Рафаэль... я очень... очень рада тебя видеть, но потрудись объяснить, что это все значит? — с трудом проговорила она.

— Ты голодна? — спросил он.

— Что?

Лена никак не могла отойти от шока.

— Мы сейчас взлетаем, — спокойно сказал Рауф и, нажав кнопку на панели в подлокотнике, сказал что-то по-арабски.

— Как это «взлетаем»?

— Давай сядем ладком да поговорим рядком, — улыбаясь, сказал Рауф.

Лена прыснула смехом.

— Ты все такой же. Сколько раз тебе говррили: «Рядком — ладком». «Сядем рядком да поговорим ладком».

На секунду Лена ожила. Засветились ямочки на щеках. Засверкали жемчужные зубки...

Опомнившись, она опять стала серьезной:

— Подожди! Что все это значит? Я не могу понять, это что, ты во всем виноват?

Рауф нахмурил черные брови, так что над переносицей они сошлись в единую линию.

— В чем?

Засвистели реактивные турбины. Пилот начал прогрев.

Лена вскочила с кресла и посмотрела в сторону кабины:

— Стоп! Да как у тебя наглости хватило! Я не хочу никуда лететь! Ну-ка останови самолет! Слышишь?!

Похожие на маленькие черные угольки глаза Рауфа сузились.

— Я не думаю, что тебе стоит возвращаться туда.

Он кивнул на маленький овальный иллюминатор. Толпа в серых обмотках бесновалась в нескольких метрах от самолета. Их сдерживал все тот же амбал.

Лена поежилась и села обратно в мягкое кресло:

— А кто эти люди?

— Прокаженные, — спокойно ответил Рауф.

— Что?!

Лену обдало жаром. Она отставила стакан в сторону и посмотрела на Рауфа.

— Поверь мне, лучшей охраны, чем эти несчастные, не найдешь. Сюда никто не сунется.

Лену передернуло. Она с невольной брезгливостью сняла с широких кожаных подлокотников руки и положила их себе на колени.

— Извини за беспокойство. Но... — он запнулся на секунду, — я хочу тебе помочь.

— Чем помочь? В чем? — рассеянно изумилась Лена.

— Мир скоро изменится, Елена, и я хочу...

Лена сама не заметила, как встала. В этот момент самолет тихо тронулся с места.

— Стой! Я хочу знать, что происходит. Я тебе приказываю!

Рауф прищурил холодные глаза. Опять к голове прилила кровь. Он чувствовал близость припадка. Теперь Лена будила в нем злость.

«Кто эта женщина? Как она смеет мне приказывать? Мне! Самка! Великолепная самка. Никто не может с ней сравниться».

Злость исчезла.

Самолет начал набирать скорость, и от небольшого толчка Лена оступилась и упала прямо ему на руки.

— Извини, — холодно произнесла она и поспешно пересела в соседнее кресло.

Рауф постучал пальцами по подлокотнику. А ведь она может быть его женой. Красивой, нежной, любимой. Он привезет ее в семью. Они поймут.

Пройдя две трети разгона, пилот довел двигатели до половины тяги, и самолет словно выплюнуло в воздух. Они быстро набрали высоту и направились строго на север.

Когда, описав красивую дугу, частный лайнер выровнялся, Рауф, запинаясь от связавшего его язык волнения, краснея и нещадно потея, объяснил Лене, что решился на похищение из-за любви к ней. Что уже несколько лет следит за нею и что скоро произойдет нечто похожее на третью мировую войну, и он просто обязан спасти бывшую сокурсницу от опасности.

Сначала Лена подумала, что Рауф свихнулся. Потом рассмеялась. Пока он говорил, она смотрела в его непроницаемые глаза, и сердце ее трепетало.

«Честное слово, если бы мужчины молчали, их было бы легче понимать», — подумала она и улыбнулась.

Еще двенадцатилетней девочкой она мечтала о том, как ее похитит прекрасный, сильный и благородный разбойник... Почему-то она всегда верила, что всем мечтам суждено сбыться.

— Рафаэль, что ты помнишь еще? — спросила вдруг Лена.

Рауф сразу понял, о чем она. Потом смешно нахмурился и затараторил скороговоркой:

Фу-ты ну-ты, камаринский мужик,

Задрал ножку и по улице бежит.