они у нее живут. Теперь она не знала, куда себя деть от этого взгляда.

Старуха показала на стул и сказала сиплым голосом:

— Ахапи.

Алена немного помедлила в нерешительности и села.

Закипел чайник. Комната наполнилась терпким травяным ароматом.

Алена уже собралась убежать, но вдруг услышала нежный, робкий звук. Будто ветер забавляется пустыми бутылками. И Алене стало так покойно на душе, как не было уже давно.

— Когда ты встретишь свою любовь, ты станешь другой. Совсем другой. Выйдет, наконец, весь горький сок из твоих корней в листья, — сказала вдруг Кепчия на хорошем английском.

Алена вытаращила глаза. Они прожили у старухи почти месяц, но за это время та ни слова не произнесла по-английски. Даже в школе ее спрашивали, не говорит ли она с «ведьмой» по-русски?

Кепчия напоила девушку травяным чаем и заставила рассказать, почему она плакала.

— Имитаикс! — прошипела индианка. — Что от них ждать. Только тявкать умеют.

В тот же вечер, отправив Алену домой, Кепчия разожгла на пустыре костер. Пошептала что-то таинственное, но не страшное. Пофыкала в стороны. И каким-то странным образом школьные насмешки прекратились. Правда, легче от этого не стало. Теперь и Алену все избегали. Короче, друзей в школе она так и не завела...

Господи! Господи! «Когда ты встретишь свою любовь, ты станешь другой...» Да. Да. Да.

Алена и вправду изменилась...

— Для женщины это самое ценное, — сказала как-то раз Кепчия и протянула Алене маленькое белое перышко. Оно светилось на черной от морщин старческой ладони.

— На. Возьми. Ты будешь счастлива.

Тогда впервые Алена увидела, что Кепчия улыбается.

Они вышли за час до того, как Алена должна была быть на работе. Стоянка, где они смогли вчера припарковать машину, находилась через квартал от ее маленькой съемной квартиры в Монт-Верноне.

Казалось, что Роман идет обычным размеренным шагом, но шаги его были намного шире, и Алене приходилось почти бежать.

— Думаешь, не успеем? — спросил Роман.

Алена перевела дух.

— Никаких шансов. Сейчас все подъезды к Манхэттену забиты машинами. Нужно было выехать минимум час назад, — сказала она с неподдельным детским отчаянием.

— Может, позвонить и сказать, что ты заболела?

— Нет. У меня и так отношения с начальником хуже некуда. Теперь я точно останусь без работы. Делать нечего.

Роман посмотрел на часы.

— Хорошая погода. Кажется, я знаю, как помочь горю, — сказал он, вытаскивая из сумки ноутбук и кабель электропитания от машины.

Прошло две или три минуты, и он, через встроенный в компьютер микрофон, с кем-то поздоровался.

— Привет, Ром! Я слышал, у твоих была заваруха? — раздался в маленьких динамиках синтезированный металлом голос.

— Все уже в норме, — спокойно ответил Роман.

— Ну, уж если даже у меня спрашивали, когда ты вернешься, то не очень-то верится. Сам-то как?

— Более-менее.

— Понятно. Чем могу быть... как говорится?

— К точке запроса какая-нибудь из «ромашек» приближается?

— Ромашки спрятались, поникли лютики... — запел металлический голос.

«Ромашками» назывались военные спутники-шпионы. А точнее, определенная взаимосвязанная сеть секретных российских спутников, день и ночь отслеживающих все, что происходит на земной поверхности.

— Четырнадцатая в зоне видимости. О! Нью-Йорк! Красиво! Девятая будет на подхвате. Промежуток в контакте — тридцать... тридцать две секунды, — доложил голос.

— Переключи картинку на меня, пожалуйста, — попросил Роман.

— Картинку, картинку... Готово.

— Спасибо. Я у тебя долгу.

— Ой, смотри, не расплатишься. Удачи.

Алена с удивлением слушала этот разговор и временами поглядывала на экран компьютера, который Роман держал на коленях.

Там в отдельном окне был виден город с высоты птичьего полета. Роман иногда с помощью курсора увеличивал, уменьшал или передвигал изображение.

На перекрестке Алена подалась к лобовому стеклу и взглянула наверх.

— Это с вертолета снимают? — спросила она.

— Ага... Патрульная вертушка отслеживает ситуацию на дорогах. Сейчас они нам помогут, — ответил Роман, не отрывая взгляда от экрана.

— Я и не знала, что в полиции столько русскоязычных работает, — удивилась Алена.

— Да, точно... — неуверенно подтвердил Роман. — Ладно, давай теперь делом займемся. Я буду выбирать улицы, где меньше всего машин, а ты не торопись особо и следи за дорогой.

Глава 22

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Нью-Йорк находится на уровне 1 метра над уровнем моря. 60 процентов метро проходит под землей. С низшей отметкой 55 метров. Воду, проникающую из залива, постоянно откачивают. Триста насосов работают 24 часа в сутки. Каждые четыре из них выкачивают 15 тысяч литров в минуту. А все вместе 49 млн. литров в день. Вода перекачивается в отстойник, а оттуда попадает в коллектор. Если вывести из строя четыре основных насоса, то вся эта вода хлынет в метро.

Попасть к самым мощным насосам достаточно легко — туда водят экскурсии. Если учесть, что ежедневно нью-йоркским метро пользуется 4,5 млн. человек, то число жертв будет исчисляться десятками тысяч. При выходе из строя основных насосов всю подземку затопит в течение минут.

Кроме того, вода, войдя в контакт с находящимся под напряжением кабелем, вызовет сбой в системе сигналов. Поэтому пострадают и те поезда, которые будут находиться на поверхности...

...Предлагаю устроить обрушение крыши в закрытом стадионе. Нужно будет позаботиться о том, чтобы крыша рухнула и перекрыла основные выходы. Тогда больше людей погибнет от возникшей давки...

Лена села на откидной полукруг мягкого сиденья, по правую сторону от узкой душевой, и закрыла руками лицо, чтобы не расплакаться.

Она стала припоминать все, что могла, о Рауфе.

Учила его русским поговоркам между парами. Ни на какие вечеринки они не выходили. Не встречались нигде кроме как на лекциях.

«И дернуло меня с ним заговорить тогда первой! Кажется, мне просто стало его жалко.

Молчун. Всегда один. Короткий черный ежик на голове. Нездоровый цвет кожи. Высокий, худой, как плечики для одежды. Девчонкам, конечно, он не нравился. Кажется, и не встречался ни с кем. Да и кому такая страхолюдина нужна! Наверное, подумал, что раз я с ним заговорила, то он мне нравится, вот и возомнил себе там невесть что».

А все ее подруги были уверены, что этот араб голубой.

Рауф понял, что сделал промах, одевшись в костюм. Костюм его старит. Нужно было надеть черные брюки и какую-нибудь рубашку с острыми отворотами, как во время учебы в Лондоне.

Каким она его видит? Как он будет выглядеть рядом с такой красавицей?

Рауф опять возликовал от переполнявшего его чувства мужской силы. И это она. Она излечила его.

Елена обнаженная! В нескольких метрах от него! Только во сне он видел ее так. Она прекрасна!

Он открыл маленький холодильник и поставил прохладительные напитки на круглый столик, одетый в белый