спине пробегает холодок. Должно быть, туда поворачивают те, кто потерпел неудачу.

Я продолжаю подниматься до тех пор, пока не попадаю в роскошную залу. Ее великолепие только усиливает клокочущий во мне гнев: нам предоставили подобные удобства, в то время как остальных пометили и отправили на верную смерть. По моим подсчетам, в этом году посвященными стали двадцать пять человек. Не знаю, много это или мало, но явно недостаточно, учитывая, что в начале нас было больше сорока.

В дальнем углу сидит и болтает исключительно между собой кучка претендентов, и я сразу понимаю, что это представители знати. Они так фамильярно относятся к друг другу, что отпугивают любого, кто не вхож в их круг.

Подозреваю, небольшая группа людей, увлеченных созерцанием шелков и бархатной обивки, происходят из более скромных семей вроде моей. Я удивлена, но в то же время приятно поражена, что нас больше почти в два раза.

Вдруг мне на глаза попадается знакомый лазурный наряд.

– Лорен?

Она улыбается мне, сидя на кушетке, и машет рукой. В ее взгляде затаилась тень, которой не было до жертвоприношения. Тщательно заколотые волосы растрепались и теперь некоторые локоны ниспадают волнами. Ее рыжеволосая подруга все еще рядом.

– Рада видеть, что у тебя тоже получилось, – говорит она, когда я подхожу ближе. Ее неприкрытая искренность застает меня врасплох.

– Спасибо. – Я не знаю, что еще тут сказать.

– О, ты ранена, – шепчет она, замечая мои ожоги.

– Не страшно, они неглубокие. – Я слегка взъерошиваю волосы, пытаясь скрыть раны на щеках.

– Кто бы мог подумать, что видение может укусить, да? – бормочет ее подруга, массируя правую руку, покрытую синяками от запястья до локтя.

– Чаша содержит древнюю магию. – Я сажусь на край соседнего дивана, подальше от девушек и парней, с которыми они общались до этого. – А о ней довольно мало информации.

– Да неужели? А мне показалось, что для претендента ты слишком много знала об испытании. – Рыжая, похоже, относится ко мне скептически. Но ее не за что винить.

Я пожимаю плечами.

– Будь добрее. Мою очень бойкую подругу зовут Кел, – представляет ее Лорен.

– Не обязательно сообщать всем подряд наши имена, – ворчит Кел, откидывая с глаз ярко-рыжую челку.

– Мы все станем посвященными, люди и так их узнают. – Лорен, видимо, совсем не беспокоит врожденный скептицизм ее подруги. И мне кажется, у Кел более правильный подход к академии.

– Твои знания пригодились, – признается девушка с темными волосами и бледной кожей. Я узнаю в ней ту, что последовала моему совету и подвязала юбки. – Трюк с платьем того стоил. Спасибо. – Ее юбки уже развязаны, но на ткани остались заломы.

– Рада помочь.

– Необычно видеть, чтобы кто-то здесь помогал другим, – встревает светлокожий парень. Выражение его лица непроницаемо, а из-за копны каштановых волос, отбрасывающих тень на будто выцветшие глаза, еще сложнее определить, о чем он думает.

– Мы пока не знаем, сколько мест для посвященных выделят факультеты. – Я знаю, к чему он клонит, даже если ему кажется иначе. У этого парня замашки благородного лорда. Несомненно, он считает, будто у него есть преимущество перед людьми из более скромных слоев населения, которые не имели возможности ознакомиться с порядками академии. – Может, мест хватит на всех.

Он фыркает:

– Вряд ли.

– Так ты знаешь, сколько мест выделили факультеты, Фером? – спрашивает темнокожий парень в очках. У него удивительно низкий голос для такого юного лица. Подозреваю, аккуратная щетина призвана подчеркивать его более взрослые черты.

– Я знаю, что она, вероятно, ошибается, Драйстин, – ворчит Фером.

– То есть ты вообще ничего не знаешь. – Парень в очках, Драйстин, пожимает плечами.

Фером раздраженно встает с кушетки и направляется к знати в углу, бормоча себе под нос:

– Давно пропавшая благородная особа? Да она вряд ли достаточно образована…

Третий парень, не проронивший ни слова, решает последовать за ним.

Они оба устраиваются рядом с парнем из компании других знатных особ. Его глаза почти люминесцентного желтого цвета и так глубоко посажены, что на них падает тень надбровных дуг. Короткие серебристо-белые волосы торчат во все стороны и обрамляют угловатое лицо, навевающее мысли об острых кинжалах. Он ловит мой взгляд, и его губы слегка изгибаются в самодовольной и зловещей ухмылке.

Драйстин закатывает глаза и поворачивается спиной к группе посвященных из знати. Его движение отвлекает меня от сребровласого парня, но я по-прежнему чувствую на себе его пристальный взгляд.

– Боюсь, я не расслышал твоего имени.

– Клара Редвин, – отвечаю я, все еще не привыкшая к своему последнему вымышленному имени.

Его взгляд падает на мою грудь. Я уже успела позабыть о броши. Но потрясенное выражение его лица заставляет меня вспомнить о коварстве Кэйлиса и моей уловке.

– Клан Отшельника, – выдыхает Драйстин. – Но… вы все мертвы.

– Похоже, что нет, – пожимаю я плечами. – Я совсем недавно узнала о своих дальних родственниках. Отшельник лишь по крови, а не по имени… Возможно, именно поэтому меня и не уничтожили вместе с кланом. – Единственное преимущество этого фарса в том, что я могу утверждать, будто все это для меня тоже в новинку. Будто нестрашно, если я немного в неведении о порядках клана и правилах академии. Надеюсь.

– Правда? Но ты так много знаешь об академии, – с неподдельным интересом говорит Лорен.

– Я быстро учусь.

– Как и следовало ожидать от члена клана Отшельника. – Драйстин улыбается мне вроде бы искренне и ободряюще. Я стараюсь вежливо ответить на его улыбку, хотя мне приходится сдерживаться, чтобы не поежиться от того, что меня принимают за представителя глубоко презираемой мною прослойки общества.

– Кстати, меня зовут Сорза, – представляется темноволосая девушка, и теперь я знаю имена всех людей из группы.

– Приятно со всеми познакомиться. – Я пытаюсь связать имена с лицами.

– Соглашусь с Лорен. Рада, что знать имена друг друга теперь не кажется бесполезным занятием. Я не ожидала, что претендентов будут клеймить в ту же секунду, как они провалят испытание. – Сорза откидывается на спинку дивана и потирает внутреннюю сторону запястья.

– Кто-нибудь когда-нибудь встречал меченного арканиста? – спрашивает Драйстин. Как только арканист получает метку, его отправляют на мельницы, и никаких исключений. Навсегда. Какой бы силой ни обладал, он изгой.

– Нет, – отвечает Сорза.

– И я нет, – поддерживает ее Лорен.

На секунду зала растворяется, и я погружаюсь в воспоминания. Залитый кровью пол, кинжал, дрожащая рука и рассеченное запястье. Испуганный голос матери, приказывающей мне уйти и вернуться домой к Арине. Поставить свечу на окне, чтобы подать сигнал ее друзьям.

– Клара? А что насчет тебя? – зовет Драйстин, возвращая меня к реальности, и смахивает короткие густые пряди, упавшие на кустистые брови.

– Раз или два. – Я