Дельное предложение. Но сначала нужно девочку отыскать, а уж потом и знакомиться.

Утром мы встречаемся с Казначеевым, что наметить наши дальнейшие планы. А их, этих планов, не то, что не громадьЕ (или громАдье), их вообще нет. Зацепок ноль, и всех, кого можно опросить, уже опросили.

Казначеев уже своих человечков, которые с извозчиками «работают», озадачил, поручив выяснить, кто отвозил барышню с багажом? А вдруг запомнили, что барышня была одна, без сопровождающих? Пальтишко, опять-таки приметное, два чемодана. Шанс, разумеется, есть, но слабый.

У меня сейчас только надежда на подружек из гимназии. Авось, что-то подскажут. Не исключено, что Александр Алексеевич сумеет помочь. Все-таки, у него опыт имеется. Живых, правда, искать отставному боцманмату не доводилось, но мертвеца он как-то отыскал. Это он сам мне как-то рассказывал, как в гостинице на Лиговской пропал постоялец, а в нумере было все залито кровью. Нашли постояльца аж на Марсовом поле, убийцу изобличили — им оказался собутыльник. А вот как он свою жертву на Марсово поле отправил — рассказать не смог. Не помнит.

Нет, определенно, следует прекращать описывать дела, украденные у Конан Дойла, и пусть мой Крепкогорский наши преступления расследует. Придумать бы — как через весь Питер покойника провезли и, чтобы никто не заметил?

Встреча с губернским секретарем назначена в полицейском участке Коломенской части. Мне-то все равно, где встречаться, а у Казначеева там свои дела. Кажется, он эту часть «курирует», в числе прочих. Я уже скоро начну разбираться в полицейской системе. Знаю, что Сыскная полиция — это не только сотрудники, сидящие на Офицерской — в центральном, так сказать, офисе, но и полицейские надзиратели, закрепленные за участками. Как это по-нашему? Оперативники? У нас ведь тоже имеются территориалы, которые расследуют преступления, что произошли на определенном участке, и есть отделения, специализирующиеся на чем-то конкретном — убийствах, кражах, угонах.

Но тут полицейские надзиратели от Сыскной полиции, мундиров не носят, и классных чинов не имеют. Кажется, они в статусе унтер-офицеров?

— Иван Александрович, как вы кстати, — радостно запожимал мне руку отставной боцманмат. — Я тут сижу, словно на иголках, и вас жду. Следователь нужен. Не выручите?

— Только не говорите, что у вас убийство, а судебного следователя до сих пор нет, — хмыкнул я.

— А как вы догадались?

Догадался, как же… Это я пошутить решил. Шутка, блин. Или прав-таки мой друг, старый армейский лекарь, что там, где появляется Чернавский, должен появиться труп? Вместо ответа спросил:

— Далеко отсюда?

— Да рядышком, даже извозчик не нужен — десять минут ходу.

— Судебный следователь, который этот участок обслуживает, куда пропал? — поинтересовался я, а сам уже мысленно проверял содержимое своей папочки — все ли на месте? Чистые листы есть, канцелярские принадлежности тоже. Первоначальный опрос полиция сама проведет, а там посмотрим. В само дело я точно, что впрягаться не стану — дела прокурор распределяет, но первую, так сказать, помощь, я окажу.

— Послали за ним, прислуга сказала — по службе куда-то ушел. Дескать — вернется, передадим, он сразу придет. Но вы же имеете право осмотр проводить?

В принципе, следователь моего «калибра» имеет право проводить следственные действия на любой территории Российской империи.

Нет, определенно нужно обзаводиться оперативно-следственными бригадами, чтобы и следователь и сыскарь сидели на месте, в ожидании вызова. Вопрос лишь — а как им сообщения передавать о случившихся преступлениях и происшествиях? Телефонная связь, насколько я знаю, пока только царские резиденции, министерства, да градоначальство соединяет, даже в Окружном суде ее нет.

Пока шли, Александр Алексеевич изложил суть дела:

— Приказчик Антон Кокарев в ночь работал, товары в лавке принимал. С утра его хозяин отпустил поспать на пару часов. Приходит — а жена мертвая, зарезанная. Жену Агафьей зовут. Живут вдвоем — две дочки, обе замужем. Я сам не видел, но говорят — лужа крови и горло у бабы перерезано. Городовой Мичурин — его первого позвали, облевался весь, пока до участка дошел. Вы сами-то как?

— Да кто его знает? — хмыкнул я. — Покамест, вроде, ни разу не блевал, но все когда-нибудь случается впервые.

— Это точно, — кивнул Казначеев. Вздохнул: — Я сам-то вроде, привычный человек, но иной раз диву даешься — как же так?

— Тут я с вами согласен. Думаешь — нечем уже тебя удивить, а тут бац — что-то и происходит.

Трехэтажный доходный дом на Крюковом канале. Как водится — чем выше этаж, тем ниже стоимость жилья. Самый престижный — второй. Мы с родителями, кстати, тоже обитаем на втором, хотя и первый этаж считается нашим, но там кухня, комнаты для прислуги, что-то еще. Да, какие-то комнаты для гостей, одну из которых Леночка приказала обустроить для Николая. На первом этаже — на Фурштатской, еще и приемная врача, она как раз через стенку от нас.

А кто у нас на третьем живет — я даже не знаю. Там квартиры помельче, а жильцы ходят по другой лестнице. Но и на третьем этаже жить не слишком-то дешево. Значит, приказчик Кокарев не бедный человек.

Но здешний дом оказался попроще, не такой, как у нас. Судя по всему — квартир тут больше, стало быть — цены гораздо ниже. Значит, и народ тут селится простой — приказчики, лавочники средней руки, учителя (м-да…), а еще, скорее всего, студенты снимают вскладчину квартиру.

Квартира Кокаревых оказалась в две комнаты, а еще кухня. В передней мы и обнаружили убитую жену приказчика. Что странно — она стояла на коленях, уткнувшись лбом в стену, а из спины торчала рукоять большого ножа.

С чего решили, что горло перерезано? Ах, теперь вижу. Запекшаяся кровь на горле, все платье спереди тоже в запекшейся крови, а вокруг черная лужа…

Нечто подобное я видел, когда осматривал тело Зиночки Красильниковой. Думал — никогда больше такого не увижу.

Отличие — стена забрызгана кровью на уровне… двух аршин. Дешевые бумажные обои пропитались кровью. Значит — убийца подошел сзади, запрокинул голову и перерезал горло, а потом опустил жертву и та, встав на колени, уткнулась лбом в стену. Опытный. Наверняка забрызгался кровью? Нет, не обязательно.

Из соседней комнаты доносились вопросы:

— Антоха, говори, ты сам жену порешил? За что ты ее порешил?

— Что, ваш надзиратель уже мужа колет? — невесело усмехнулся я.

Понятно, что муж — первый подозреваемый. А в девяносто случаях из ста, он и есть преступник. Только, сомнительно, чтобы