— Отцом Полины был князь Голицын? Сергей Борисович? Ротмистр? — решил уточнить я.

— А как вы догадались? — вытаращился Онцифиров.

— Так здесь все просто. Моя матушка во время учебы в гимназии была дружна с Софьей Голицыной, а ее брат погиб в Хивинском походе, при освобождении наших пленных. Офицеров погибло немного, а из знатного рода только один, князь Сергей Голицын.

Ох, Сергей Борисович… Не знаю, что бы такое и сказать. А сколько еще внебрачных детей ты оставил? Но упрекать я тебя не стану — какой спрос с покойника? И погиб достойно.

Ешкин же кот. Не зря я симпатизировал Полине Онцифировой. Получается, сестренка моей Аньки, да еще и ровесница. А если девчонка хотя бы вполовину так же умна, как Анна Игнатьевна, отыскать ее будет очень и очень сложно.

Глава 6

Семейные тайны

Мне надо было как-то «переварить», что у моей сестрицы Ани вдруг обнаружилась родная сестра. Нет, не совсем родная — единокровная. Не знаю, стоит ли посвящать в эту тайну Аньку? С одной стороны — жила она столько лет без сестер, а с другой, получается, что это ее единственная кровная родственница. Нет, вру. В деревне Аннино проживает ее родной дед, какие-то дядьки и тетки, которым, раньше вообще не было дела, что у них имеется родственница. А как узнали, что внучка и племянница живет у богатого хозяина, вдруг появились. Помню, как Манька гоняла эту родню.

Интересная ситуация. Две девчонки, родившиеся от одного отца, до которых нет дела кровной родне. Наверное, Аньке повезло чуточку больше. Все-таки, до десяти лет она росла с матерью, да и Игнат, который ее вырастил, считал за дочь. Да, почему считал? Он и сейчас так считает.

Подумаю. И еще с Леной посоветуюсь. Моя жена — барышня, то есть, женщина, достаточно мудрая, плохого не посоветует. И здесь, наверное, нужен женский подход. А вдруг девчонки подружатся? Разве плохо, если у Анечки появится еще один родной человек? А нет — так ведь ей родственников никто не навязывает.

Но мне пока нужно работать, чтобы было кого Аньке предъявлять. Значит, отправляемся на Моховую, в гимназию мадам Бернс, в которой некогда училась маменька.

В какой бы эпохе ты не был, все равно, кабинет директора гимназии остается кабинетом директора.

Столы, поставленные буквой Т, портреты государя императора и государыни императрицы. Несколько шкафов, заполненных книгами. Вряд ли это методическая литература — вон, кожаные переплеты, с позолотой.

Правда, главным украшением кабинета являются не почетные грамоты, развешанные в несколько рядов, а групповые фотографии учениц. Интересно, а есть здесь выпускная фотография класса, в котором училась матушка? В каком году она ее закончила? Сам сразу не отыщу, а спрашивать неловко. Уж слишком важная дама сидит за столом. Маргарита Гурьевна Бернс, основательница, хозяйка и бессменный директор гимназии, существующей неизвестно сколько лет. А сколько лет самой директрисе, боюсь и предположить.

Именно таких дам — сухощавых, пожилых, очень любят показывать в фильмах, как типичных представительниц женщин-педагогов царской России — высокомерных и высокоморальных, обращающих внимание на внешнюю сторону поведения учеников или учениц, но ни капельки не заботящихся об их внутреннем мире. Хотите штампованное изображение бездушной учительницы или директрисы — вот оно вам.

Маргарита Гурьевна, вооружившись лорнетом, рассматривала сквозь него мою визитную карточку. Насмотревшись, спросила:

— Итак, господин следователь, чем я могу вам помочь?

— Госпожа Бернс… — начал я, но хозяйка кабинета меня перебила:

— Прошу прощения, но я так привыкла, что меня называют мадам Бернс, что плохо воспринимаю обращение госпожа. Может обращаться проще — по имени отчеству.

Я кивнул, собрался с мыслями, и попросил:

— Маргарита Гурьевна, я по служебному делу. Мне очень нужно установить подруг одной из учениц вашей гимназии — Полины Онциферовой, а еще, очень хотелось бы, чтобы вы мне дали их адреса. Поэтому, буду крайне признателен, если вы сообщите мне имя их классной дамы, а еще дадите ее адрес.

— Видите ли, господин следователь. С самого начала существования нашей гимназии, мы взяли за правило — никаких справок посторонним людям мы не даем. Имена подруг, а уж тем более их адреса — частное дело барышень.

— Мадам Бернс, — обратился я к директрисе так, как ее называла матушка. — Ваша правило абсолютно справедливо, но, в данном случае речь идет о жизни девочки. Мне нужны имена и адреса подруг гимназистки Онцифировой не по собственной прихоти. Я сейчас буду вынужден разгласить вам служебную тайну. Полина пропала, надеюсь, что она жива и здорова, но ее родители очень волнуются, они хотят, чтобы девочка вернулась домой. Возможно, что подруги могут что-то знать.

— Родители Полины волнуются? — с удивлением переспросила мадам Бернс. Посмотрев на меня в лорнет, усмехнулась:

— За шесть лет учебы Полины Онцифировой в моей гимназии, ее родители ни разу не преступили этих стен. Даже когда девочку определяли в первый класс, и она держала вступительные экзамены, ее сопровождала не то горничная, не то гувернантка. Кроме того, мне прекрасно известно, что дома на барышню не обращают никакого внимания.

— Но из-за того, что ее родители (хотел сказать — бездушные люди, но решил выразиться более нейтрально) не уделяют должного внимания дочери, это вовсе не означает, что мы с вами должны смириться с тем, что девочка нынче пребывает неизвестно где, а главное — неизвестно с кем. Если ее увлек какой-нибудь старый развратник?

Господи, но неужели и здесь придется действовать с позиций формальностей? Получить у прокурора постановление о том, что гимназия обязана поделиться информацией со следователем? Но тоже не выход. Педагоги пожмут плечами и скажут, что у Полины Онциферовой подруг не было.

— Мне, Маргарита Гурьевна, главное девочку отыскать. И хорошо, если живой. Живая — на все остальное глаза закроем.

— Пожалуй, вы правы, — изрекла мадам директор. — Нет надобности тревожить классную даму, я и сама прекрасно знаю всех своих учениц — гимназия небольшая, поэтому готова назвать имена подруг Полины. Скорее не подруг, а приятельниц. Барышня мало с кем общалась. Так… — потерла лоб мадам Бернс, начиная вспоминать, — ее парта слева от входа, вторая, и она сидит вместе с Ириной Фединой. Ирина — это дочь генерал-майора, ее отец сейчас где-то… где-то в Туркестане, но где именно, я не знаю. Мать Ирины — Ангелина Борисовна. Проживают Федины — вы записывайте, чтобы не забыть — в доме Затейникова, на Курской