облако дыма. — Выпьешь чего- нибудь? Херес? Коньяк? У меня есть отличный выдержанный ром с Кубы, специально для таких случаев.

— С удовольствием выпью рома, дядя, только немного.

— Налей себе сам, чего хочешь.

Поднявшись и подойдя к предусмотрительно открытому бару, я выбрал пузатую бутылку тёмного стекла и, откупорив её, плеснул себе совсем чуть- чуть ароматного напитка. Взяв бокал, вдохнул пряный, чуть сладковатый аромат выдержанного рома и сделал небольшой глоток. Напиток тут же обжёг горло приятным теплом, оставив долгое послевкусие ванили и табака.

— Хорош, — искренне сказал я.

— Ещё бы, — усмехнулся дядя, усаживаясь обратно. — Мне его сам капитан таможенного порта в Прогресо достаёт. Знает, чем угодить старику.

Мы помолчали, наслаждаясь напитком и тишиной, нарушаемой лишь тиканьем старинных напольных часов в углу. Где- то в саду щебетали птицы, и этот мирный звук так не вязался с тем, о чём нам предстояло говорить.

— Ну, рассказывай, — сказал дядя, ставя бокал на столик. — Какие впечатления от клуба? Как тебе наши толстосумы?

Я пожал плечами.

— Впечатления? Люди как люди. Богатые, надменные, смотрят свысока. Дон Бейтс понравился, старик крепкий, дело говорит. А Хосе Солис… — я замялся, подбирая слова, — скользкий он какой- то. Улыбается, а глаза холодные.

— Верно подметил, — дядя одобрительно кивнул. — Хосе тот ещё тип. С ним ухо востро держать надо. Сегодня он с тобой любезен, а завтра, если выгода подвернётся, продаст и не поморщится. Но богат, сказочно богат. С такими тоже надо уметь дружить, но на расстоянии и с оглядкой.

— Я понял, дядя. Буду осторожен.

— То- то же. — Дон Альберто отпил ещё рома и продолжил, глядя куда- то в сторону, на зелень за окном. — Я затем и звал тебя сегодня, чтобы обсудить всё спокойно, без лишних ушей. Разговор у нас долгий, так что устраивайся поудобнее.

Я откинулся в кресле, готовясь слушать.

— Значит, так, — начал дядя, загибая пальцы. — Первое: люди тебе нужны. Это факт. Без людей ты никто. Но сейчас, прямо здесь, я тебе их дать не могу. Не потому, что жалко, а потому что не вовремя. Понимаешь?

— Не совсем, — честно признался я.

— Смотри. — Дядя подался вперёд, понижая голос. — Сейчас сезон дождей. Армия практически не воюет, солдаты сидят по гарнизонам и лечат лихорадку. А майя, наоборот, активизировались. Они к дождям привычные, для них сельва — дом родной. Идут мелкими группами, нападают на одинокие асьенды, жгут, убивают, уходят обратно в джунгли. Солдаты за ними угнаться не могут: вязнут в грязи, мокнут, болеют.

Он сделал паузу, чтобы я осмыслил сказанное.

— Так вот, — продолжал он, — сейчас самое время для таких, как ты, создавать свои отряды асьендадос, ополченцев. Бери людей, вооружай, учи. Пока идут дожди, тренируйся. Как дожди кончатся, тогда и пойдёшь в Вальядолид, к месту службы. И пойдёшь не один, а с готовым отрядом. Понимаешь разницу?

Я кивнул, начиная понимать, куда он клонит.

— Простой солдат с ружьём никому не нужен, — подтвердил дядя мои мысли. — А офицер с десятком обученных людей за спиной уже представляет силу. С тобой начнут считаться. И письма падре Антонио, и мои рекомендации, и люди дона Бейтса — всё это хорошо, но основа всего — ты сам и твой отряд. Понял?

— Понял, дядя.

— Вот и славно. — Он удовлетворённо откинулся в кресле. — Второе: оружие. У тебя после той бойни, говорят, трофеев прибавилось?

— Да, — подтвердил я. — Винтовки, револьверы, патроны. Почти вдвое больше стало.

— Отлично. Значит, на первое время хватит. Но патроны закупи здесь, в Мериде. Бери с запасом, не скупись. У меня есть знакомый торговец на площади, скажешь, что от меня, он цену не заломит. И ещё нужен динамит.

— Динамит? — удивился я.

— А ты думал с индейцами одной винтовкой воевать? — усмехнулся дядя. — Они в джунглях как рыбы в воде. Их оттуда выкуривать надо. А динамит для этого лучшее средство. Завалы делать, укрепления взрывать, тропы минировать. Возьми ящик, не пожалеешь.

Я хмыкнул про себя. Динамит штука полезная, но уж слишком взрывоопасная, обойдусь как- нибудь, необученные индейцы сами себя подорвут и меня вместе с ними. А оно мне надо?

— Хорошо, — кратко ответствовал я нейтральным тоном, что не укрылось от дяди, но заострять на этом внимание он не стал.

— Третье, — продолжал дядя, — люди. Дон Бейтс обещал восемнадцать вакерос, то есть кавалеристов. Это хорошо. Это опытные ребята, в седле с детства, с мачете обращаться умеют, стрелять тоже. Но своих тебе тоже надо искать. Самых надёжных, проверенных. Тех, кто за тебя и в огонь, и в воду.

— Ищу, — сказал я. — Сегодня как раз людям своим поручил поискать по тавернам. Тех, кому нечего терять, но кто не бандит.

— Правильно, — одобрил дядя. — И не скупись на плату. Обещай много, но и спрашивай строго. Уважение должно быть взаимным.

Он помолчал, попыхивая сигарой, и добавил уже мягче.

— Четвёртое. И, пожалуй, самое важное. Асьенда.

Я напрягся.

— Асьенда, — повторил дядя. — Ты уедешь на войну. Надолго. Кто останется за хозяина? У тебя ни жены, ни брата, ни отца. Тётушка сбежала, не в осуждение ей будь сказано, она женщина, ей простительно. Нашёл себе кого-нибудь?

— Нет пока.

— Вот… Значит, нужен человек. Кто- то, кому ты доверяешь как себе. Кто станет смотреть за всем, хозяйствовать, считать деньги, нанимать работников, собирать урожай. И при этом не украдёт, не продаст, не сбежит при первой опасности.

Я молчал.

— Я могу дать тебе человека, — сказал вдруг дядя, и я поднял на него удивлённый взгляд. — Не сейчас, через месяц примерно. Есть у меня один… ну, скажем так, дальний родственник со стороны жены. Молодой, но толковый. Учился в Мехико, в коммерческом училище. Считать умеет, бумаги вести умеет. И главное, честный, как стеклышко. Сам из бедных, пробиваться привык, чужого не возьмёт. Да и не из трусов.

— А почему не сейчас? — спросил я.

— Потому что он сейчас в Кампече, дела дяди своего разбирает. Тот умер недавно, наследство оставил путаное. Как разберётся, приедет. Я ему скажу, он к тебе в асьенду и отправится. А пока сам справляйся, как знаешь.

Я кивнул. Дядя, при всей своей