потом с покушением, о котором полковник только слышал, но выводы сделал правильные.

А его отряд, о котором в округе уже ходили небылицы, на поверку оказался жалкой кучкой необученных пеонов. За невеликие деньги, горсть серебра и пара обещаний, Мандрагон за неделю собрал всё, что знали окрестные пеоны, а также их владельцы. Всю подноготную асьенды Чоколь он теперь знал лучше самого хозяина.

Узнал он и о том, что прежний управляющий, некий Рауль Кальво, сбежал, чуть не убив молодого хозяина. Это многое объясняло. Ожёгшись на молоке, на воду дуют, вот молодой идальго и держался настороже после подлого предательства. Полковник его понимал. Даже чуточку сочувствовал. Но ничем помочь не мог, кроме одного: убить быстро и безболезненно.

Сначала он рассматривал вариант прямого нападения на асьенду. Но хозяин успел вернуться из своей поездки в Мериду раньше, чем приехал сам полковник, и развил бурную деятельность: набрал новых людей, естественно, неопытных, зато ретивых. В данном случае их неопытность не помогала полковнику совершить безнаказанное нападение, увы, и всё из- за того, что они дежурили круглосуточно. Постоянное дежурство этих людей и днём, и ночью изрядно напрягало.

Более того, к асьенде оказалось почти невозможно приблизиться из- за находившихся в округе вездесущих мальчишек. Каждый чужой, появлявшийся вблизи, мгновенно опознавался, и о нём сообщалось хозяину или его людям. Мандрагон сам едва не попался в сеть, раскинутую мальчишками, спасло только то, что он вовремя заметил пацанёнка, притаившегося в кустах с пращой в руках.

«Хитро, — подумал тогда полковник. — Очень хитро для мальчишки. Кто надоумил?»

Поэтому вариант с нападением н асьенду он решил не рассматривать. Слишком рискованно. Другие варианты: отравление или удар через женщину тоже отмёл. Слишком долго, слишком затратно, слишком много случайностей. Оставался лишь самый приемлемый из всех: нападение на дороге.

Де ла Барра часто разъезжал по полям, проверял работы, проводил тренировки с набираемыми бойцами. Полковник следил за ним издали, используя мощный цейсовский бинокль, трофей ещё с франко- прусской войны, доставшийся ему за бесценок у одного пьяного немецкого негоцианта. Погода не слишком располагала к наблюдениям, дожди шли почти непрерывно, оптика запотевала, но выводы он для себя сделал.

Идальго имел военную жилку. Учить мог, плохо, неумело, но мог. А большего для вчерашних пеонов и не нужно. Главное, что они слушались, и слушались беспрекословно. Это плохо. Это значило, что в открытом бою эти люди станут драться за своего хозяина, а не разбегутся при первых выстрелах.

Оставалось найти подходящий момент, чтобы подловить глупого идальго вдали от асьенды. И убить. А дальше — донесение мистеру Эвансу и оплата честно заработанных денежек. Случай вскоре представился.

Лис, который крутился среди окрестных пеонов, принёс весть: идальго поехал в дальнее селение, на границу своих бывших земель. С собой взял всего троих. Вернуться должен к вечеру той же дорогой.

Полковник удовлетворённо кивнул. Это был шанс.

— Собирай Чайо. Выезжаем через час.

Дорогу, по которой должен возвращаться де ла Барра, полковник знал. Он изучил её вдоль и поперёк, отмечая каждую складку местности, каждую рощицу, каждый овраг, пригодный для засады. Выбор пал на рощу какао- деревьев.

Старая, ещё доиспанская посадка, где майя веками выращивали какао для священных обрядов. Деревья стояли мощные, раскидистые, с густыми кронами, дающими отличное укрытие. Роща располагалась на небольшом возвышении, откуда простреливалась вся дорога на добрых триста метров. Идеальное место.

Они прибыли к обеду. Дождь моросил мелкий, нудный, проникающий за воротник, заставлявший ёжиться и проклинать всё на свете. Но Мандрагон не обращал внимания на такие мелочи. Он выбрал позицию, приказал Лису и Чайо залечь справа и слева, и сам устроился поудобнее, положив оружие на развилку толстого сука.

Это был тяжёлый двуствольный штуцер, настоящий «Royal double rifle» работы Holland Holland, с гравировкой на стальных стволах и ореховым прикладом, идеально ложащимся в ладонь. Такие ружья делали в Лондоне для охоты на крупного зверя — слонов, буйволов, носорогов. Но пуля калибра.450 с равным успехом валила и двуногую дичь.

Такой штуцер всегда являлся штучным оружием, дорогим и редким в этих краях. Полковник бережно протёр поверхность от влаги, вложил два массивных патрона и вскинул ружьё, положив стволы на развилку толстого сука. Оптики на нём не имелось, только открытые прицельные приспособления: простые, но надёжные целик и мушка. На тех расстояниях, на которых ему приходилось работать, этого достаточно. К тому же оптика на мощном штуцере часто сбивалась от отдачи, а полковник не любил сюрпризов.

Они ждали.

Дождь то усиливался, то стихал до мелкой мороси. Лис нервничал, то и дело оглядываясь. Чайо, наоборот, замер неподвижно, словно каменное изваяние, лишь глаза его поблёскивали из- под надвинутого на лоб сомбреро.

Полковник не нервничал никогда. Он просто ждал.

Через три часа, когда он уже начал подумывать, не ошибся ли информатор, на дороге показались всадники. Четверо. Да, точно четверо. Впереди скакал тот самый, в сером сомбреро, на сером в яблоках коне. Идальго. За ним держались трое, поотстав на корпус- полтора. Мандрагон поднёс бинокль к глазам. Да, это де ла Барра. Молодой, самоуверенный, ехал не прячась, во весь рост, словно на прогулке.

— Приготовиться, — шепнул полковник, хотя Лис и Чайо и так уже замерли в ожидании. — Стрелять по моей команде. Лис, ты берёшь первого всадника, того, что справа от идальго. Я стреляю в самого идальго. Чайо, подстраховываешь меня. Если я промахнусь, добиваешь. Всем всё понятно?

— Да, сеньор, — отозвались оба почти одновременно.

Полковник удовлетворённо кивнул и прильнул к прицелу. Всадники приближались. До них оставалось метров триста, двести пятьдесят, двести… Он поймал в прорезь целика фигуру всадника, плавно повёл стволами, беря упреждение. Палец мягко лёг на передний спусковой крючок, первый ствол должен послать пулю точно в цель. И в этот момент идальго, будто почуяв неладное, вдруг пригнулся к шее лошади и пришпорил коня…

— Чёрт! — выдохнул Мандрагон, но рука его не дрогнула.

Выстрел громыхнул, разрывая тишину. Пуля сбила сомбреро с головы всадника, но сам он остался в седле. Идальго дёрнулся, но не упал, а, напротив, резко развернул коня и спрыгнул на землю, скрывшись в высокой кукурузе.

— Сукин сын! — прошипел Лис, открывая огонь.

Началась беспорядочная стрельба. Мандрагон видел, как двое из людей идальго спешились и ответили выстрелами. Один из них, кажется, тот самый, что скакал слева, вскрикнул и повалился в грязь. Полковник выстрелил снова, целясь туда, где исчез идальго. Пуля взрыла землю, но попала ли, неизвестно.

И тут случилось то,