продрал глаза и, узнав меня, расплылся в улыбке, сверкнув белыми зубами.

— О! Добрый хозяин вернулся! — воскликнул он, пытаясь принять сидячее положение и едва не свалившись с лежака.

— Да, хозяин вернулся, — сказал я, обводя взглядом комнату. — Но совсем не добрый. Вы чем тут занимались в моё отсутствие?

Я демонстративно поморщился, глядя на грязные вещи, разбросанные по углам, на пустые бутылки из- под текилы, на объедки, оставленные на тарелках. Бардак был знатный.

Себастьян, быстро соображая, что лучше не злить хозяина, затараторил с покаянным видом.

— Так ждали вас, сеньор! С нетерпением ждали! А так как вы запретили нам куда- то уходить, то мы и проводили время здесь… и в местной таверне. — Он покосился на Пончо. — Да, Пончо?

Пончо, всё ещё плохо соображающий, согласно закивал, едва не ткнувшись носом обратно в стол.

Я вздохнул. Что с них взять? Люди простые, не привыкли сидеть взаперти. И винить их особо не в чем: приказ я отдал, но не объяснил толком, зачем это нужно. Для них мои предосторожности оказались пустым звуком. Ведь охотились не на них, а на меня, а я уехал, так чего бояться? Мне пока бояться тоже некого, все мои недоброжелатели уже гниют в неглубоких могилах, удобряя собою корни местных растений.

— Ясно, — сказал я уже спокойнее. — Сегодня приводите себя в порядок. Всё вымыть, проветрить, собрать вещи. Завтра утром выезжаем в асьенду. И смотрите у меня, готовьтесь к сражению, если понадобится.

Себастьян оживился, услышав знакомое слово.

— А что, опять у нас приключения? — спросил он с надеждой в голосе.

Я посмотрел на него долгим взглядом.

— Про ваши приключения, Себастьян, я не знаю и знать, по большому счёту, не желаю. Мне бы со своими разделаться. Но предупреждаю сразу: не советую их искать на свои тощие задницы. Иначе я вас обоих просто уволю! Чао, амигос! Пусть вас кормят другие.

Сказал я это тоном не строгим, а скорее ленивым, даже чуть насмешливым. Но так, чтобы они почувствовали: я не шучу. И вообще я не склонен к шуткам, когда дело касается дела, прошу прощения за тавтологию.

Странная метаморфоза, кстати: в прошлой жизни я был человеком серьёзным, даже мрачноватым. А здесь, в этом теле, во мне появилась какая- то новая черта: шутливое настроение нападало на меня именно тогда, когда возникала угроза. Будто смерть, подходящая близко, вызывала не страх, а иронию. Не знаю, откуда это взялось, возможно, от прежнего Эрнесто, или от смешения наших душ, но факт оставался фактом: перед лицом опасности меня тянуло улыбаться.

Себастьян и Пончо переглянулись, явно оценивая серьёзность моих слов.

— Готовьтесь, — продолжил я. — Сегодня к вечеру я вернусь, проверю. А завтра утром едем домой. И пока вы тут дурака валяли, найдите мне… — я сделал продолжительную паузу.

Они уставились на меня с недоумением.

— Найдите хотя бы пару парней, готовых воевать с оружием в руках. И при надобности умереть за меня. Таких, которым нечего терять, но в то же время не бандитов и не моральных уродов. Если вы меня понимаете.

Себастьян почесал затылок, и на лице его отразилась глубокая работа мысли.

— Ээээ… — протянул он. — Сложная задача, сеньор. Очень сложная. Те, кому нечего терять, они обычно… ну, сами понимаете. Им умирать за чужого хозяина неинтересно. А те, кому есть что терять, они в асьенду к вам не поедут, у них своя жизнь, своя работа.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и добавил уже увереннее.

— Но мы тут перезнакомились с массой людей за два дня. В таверне народ разный бывает. Думаю, одного- двух обязательно найдём. Таких, чтоб и не бандиты, и не святые, и чтоб терять им нечего, а заработать охота.

— Ну- ну, — сказал я с сомнением в голосе. — Посмотрим. Сегодня вечером я вернусь, тогда и поговорим.

Я направился к двери, но на пороге обернулся.

— И приведите себя в порядок! — бросил я, окинув взглядом их помятые физиономии. — Выглядите так, будто вас из сточной канавы вытащили. Не позорьте меня перед людьми.

— Сделаем, сеньор! — хором ответили они, и Пончо даже попытался встать, чтобы поклониться, но едва не рухнул обратно на стул.

Я вышел, прикрыв за собой дверь, и глубоко вздохнул, вдыхая чистый воздух после духоты этой каморки. Что ж, люди у меня те ещё. Но выбора не оставалось, с теми, кто есть, мне и воевать.

До обеда с доном Альберто оставалось ещё много времени, и я решил провести его с пользой. Нужно ещё раз обдумать разговор с падре, вспомнить каждую деталь, каждое слово. И подготовиться к встрече с дядей, которая ждала меня после полудня.

Я вскочил в седло и направился обратно в город. Мерида шумела, жила своей жизнью, а я чувствовал себя чужим в этом шуме. Моё место там, где ждали настоящие дела, в асьенде, среди моих людей, раз ничего другого у меня нет здесь. Но сначала к дяде. А потом ждет дорога домой. Я пришпорил коня и растворился в уличной толпе, спеша навстречу новому дню и новым разговорам.

Глава 6

В асьенду

Особняк дона Альберто де Вальдеромаро располагался в самом сердце Мериды, на тихой улице, обсаженной вековыми деревьями. Дорогу к нему я хорошо знал, так что приехал вовремя, как и договаривались. Дверь на этот раз мне открыл седовласый старый слуга в сером полотняном сюртуке, державшийся с таким важным видом, словно он сам был не меньше, чем министр.

— Дон Эрнесто, прошу вас. Дон Альберто ждёт вас в кабинете.

Я прошёл внутрь, и прохлада особняка окутала меня, подарив свежесть после уличной жары. Всё здесь дышало стариной и достатком: тяжёлая мебель красного дерева, картины в позолоченных рамах, зеркала в резных оправах, высокие вазы с цветами на изящных столиках. Кабинет дяди находился на втором этаже, в угловой комнате с двумя окнами, выходящими в сад. Дон Альберто сидел в своём любимом кожаном кресле с высокой спинкой, попыхивая сигарой и пуская к потолку ароматные кольца дыма. Увидев меня, он широко улыбнулся и указал на соседнее кресло.

— А, Эрнесто! Проходи, садись. Как ты?

— Благодарю, дядя, хорошо. — Я опустился в кресло, с наслаждением вытягивая ноги. — Город уже немного знаю, заблудиться не успел.

— Ну и славно. — Дядя выпустил очередное