стояла у окна, спиной к свету, и пламя камина выхватывало лишь край ее плеча да напряженные пальцы, сжимающие край стола. Сын сидел в кресле у камина, подавшись вперед, локти на коленях, взгляд исподлобья — упрямый, колючий, но с той тревогой в глубине, которую невозможно скрыть от материнского сердца.

Тишина висела в комнате плотная, как дым.

— Ты мне настолько не доверяешь, — голос императрицы дрогнул, но она совладала с ним, заставив звучать ровно, — что готов отослать меня на задворки империи?

Принц поправил кочергой поленья в камине, а после встал и застыл, глядя в огонь. Руки сцепил за спиной, жест, который она знала с его детства, когда сын пытался казаться старше и спокойнее, чем был на самом деле.

— Дело не в этом, — глухо ответил он. — Мам, я тебя обезопасить хочу. Не уверен, что у наших врагов нет во дворце шпионов.

Она медленно повернулась к нему. В полумраке лицо её казалось соответствовало её реальному возрасту, а не результату работы лекарей.

— И для этого я должна ехать в Закарпатье? К мольфарам?

— Пусть считают, что ты у меня в опале, — Андрей Алексеевич резко обернулся, и в глазах его полыхнул огонь Пожарских, отражая пламя в камине. — Если я тобой бреши в обороне закрываю, это выглядит правдоподобно. Ссора, недоверие, ссылка под благовидным предлогом. А на границу к дяде отправляю, потому что…

Он запнулся, подбирая слова, и Мария Федоровна шагнула ближе, в круг света от камина.

— Потому что?

— Потому что у него рука не поднимется на племянницу, — сын говорил теперь быстро и жестко. — Как ни крути, свои же не поймут. Выкуп за тебя попросить могут, подержать пленницей в случае чего, если совсем худо пойдет. Но не убьют. Ты ему родная кровь. Это единственное, чему я могу верить до конца.

Она молчала, слушая треск поленьев в очаге, но потом всё же уточнила:

— Так вроде же не ждем вторжения? Или?..

— Ждем, не ждем, без разницы, — принц покачал головой и вдруг криво усмехнулся. — Север прикрыли, верно. И юг тоже. Но и против нас не дилетанты собрались. Три империи — это не шутки. Будут давить, прощупывать, где тонко. Я нутром чую провокации. У всех свои интересы, и так просто наши враги от них не отступятся. Боюсь, у нас на побережье скоро столько архимагов-водников соберется, что можно будет профессиональный симпозиум проводить. И все с соседних берегов. Я бы уже и сам не против разбудить ту тварь, что когда-то Капелькина инвалидом сделала, да натравить её на врагов наших. Да только Шивелуч от Черного моря слишком далёк.

Мария Федоровна опустилась на край кресла, откинувшись на спинку подальше от жара камина.

— Так может, к дяде с визитом съездить? Зачем к мольфарам соваться? — она подняла на него глаза, и в них впервые за вечер мелькнуло что-то от той прежней, живой женщины, которую он помнил в детстве. — Не вызывают они у меня доверия.

Сын вздохнул. Провел рукой по лицу, будто стирая усталость. Потом наклонился ближе, понизив голос, хотя в комнате не было никого, кроме них.

— Мам, буду говорить, как есть. Твой приезд туда… это провокация. Нам надо, чтобы они стали крайними. Для дяди твоего в том числе.

Она замерла.

— Что ты задумал?

— Если мы их сделаем виноватыми, тогда с Францем-Леопольдом мы их с двух сторон бить будем. Но если удастся как-то вызнать их планы… было бы вообще прекрасно.

— Ты хочешь, чтобы я поехала туда не просто ссыльной, а… разведчицей?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — жестко поправил мать принц. — В любом случае есть подтверждённая информация: мольфары давали клятву крови твоему роду. Тронуть тебя не могут. Это не пустые слова. В прошлом они под нож двенадцать сел отдали, лишь бы клятву не нарушить.

Он помолчал, давая ей осмыслить.

— А это, мама, что-то да значит.

Дождь за окном усилился. Капли барабанили по стеклу, и в их ритме чудилось что-то тревожное. Мария Федоровна смотрела на взрослого сына и будущего императора, который лавировал между сыновьим долгом и долгом стране, заодно пытаясь обезопасить родного человека. Он сейчас как никогда напомнил ей мужа перед поездкой на границы с пустошами.

Императрица протянула руку и коснулась щеки сына. Ладонь была холодной, а щека — горячей, как в детстве, когда он приходил к ней с ночными страхами.

— Ты вырос, — тихо сказала она, — и научился думать как государь. Отец гордился бы тобой, и я горжусь тобой.

Андрей Алексеевич перехватил её руку, прижался губами к пальцам на мгновение — и отпустил.

— Просто не лезь на рожон, мама. Пожалуйста.

* * *

Западные границы Российской империи

Осенняя ночь в горах наступала стремительно. Ещё минуту назад край неба над перевалом горел багрянцем заката, и вот уже синие тени выползли из ущелий, накрыли долину, вползли в опустевшую улицу. Где-то за последними избами ухал филин, и этому звуку вторило собственное, рвущееся наружу глухое раздражение.

Резван Эраго ходил кругами. Тридцать шагов вдоль плетня, резкий разворот, ещё тридцать обратно. Сапоги уже протоптали в подмёрзшей земле настоящую тропу, но остановиться он не мог. Остановиться значило признать, что ему нечем больше заняться, кроме как ждать.

А ждать он ненавидел.

Кулаки сжимались и разжимались сами собой. Костяшки побелели, потом вновь наливались кровью, и в этом ритмичном движении чудилось что-то звериное, словно хищник перебирал лапами перед прыжком. Только прыгать было некуда. Дверь в большую избу, куда два часа назад вошла императрица, оставалась закрытой.

— Ваше Императорское Величество, это слишком опасно и самонадеянно, — вспоминал он разговор с Марией Фёдоровной накануне.

Её голос звучал ровно, почти ласково. Так мать объясняет упрямому ребенку, почему нельзя совать пальцы в огонь, хотя ребенок уже сто раз обжигался и знает, что огонь жжётся.

— Их связывает кровная клятва. Не убьют они меня и не покалечат даже. Не забывай, кто мой дядя.

Резван помнил. Чёрный орёл Орциусов, двуглавая тень, нависающая над Австро-Венгерской империей. Род, который за глаза называли воронами за цвет герба, за цепкость, за умение ждать у падали. Императрица имела в венах их кровь, и это должно было защитить её лучше любой брони. Должно было.

— Это всё понятно, — помнил он свой ответ, слишком резкий и дерзкий для разговора с