вытекая из тела своих владельцев, она приобретала вид кристаллов, чем-то напоминающих по цвету насыщенные сапфиры и топазы. У кристаллов была высокая энергетическая ценность. Они могли работать как накопители, которые можно было подзарядить после растраты естественной магии виверн. Прикинув, сколько могло лежать камней в ящичке, предоставленном Альфредом, я решил не выделяться и вынул три друзы размером с мой указательный палец, выложив их перед алхимиком.

— Батюшки! Прекрасные образцы, ещё и форма… Не знаю, где вы смогли достать подобное, но это высшее качество из возможных. Почаще бы ты, Альфред, приводил таких друзей! — посчитав что-то на деревянных счётах, весьма напоминавших греческий абак, менэйр Кристоф объявил, поправив очки на носу: — За все три образца я дам вам шестьдесят тысяч золотых талеров. И да, признаю, что такой суммы у меня тоже нет, но я могу выписать вам чек на предъявителя. Вы сможете обналичить его в любом отделении Амстердамского или Роттердамского банков.

Я припомнил, что отделения этих банков имелись даже у нас в столице. Местные купцы предпочитали рассчитываться через собственные банки. По нынешнему курсу, если я не ошибался, сумма была эквивалентна сорока пяти тысячам русских золотых рублей.

Я изобразил неподдельную радость, у меня даже руки подрагивали, когда я брал в руки чек. Признаться, сорок пять тысяч раньше были для меня немыслимой суммой, с учётом того, что что-то в районе семидесяти тысяч стоил годовой бюджет больницы в столице, которую мы получили под покровительство.

Сейчас же я радостно прикинул, в какую сумму обойдутся мне две туши виверн, всё ещё хранящихся в моём собственном Ничто. Выходит, не зря я тогда закинул в пространственный карман тела. И теперь задумался, что стоимость восстановления источника пустотницы обошлась нереально дорого. Нет, конечно, никакой ценой невозможно было измерить восстановление относительно адекватных отношений со Первородной Пустотой, однако же надо бы примерно оценить стоимость восстановления её источника. Если уж она относится к некому богатому роду, то можно было выставить сумму за потраченные ресурсы. И нет, я не жадный, просто домовитый. На эти деньги можно было набрать редких ингредиентов для собственной лаборатории.

Что ж, убрав чек, завизированный магической печатью и, что удивительно, кровью, я ещё раз поблагодарил Альфреда Зисланга за его участие и доброе человеческое отношение и пообещал, что если узнаю, что у кого-то из знакомых ещё сохранились соответствующие эликсиры, буду направлять для продажи только сюда.

На этом я распрощался с морскими змеями и отправился обратно в сторону портов. На самом же деле я искал какую-нибудь затерянную улочку, на которой не было бы посторонних глаз, для того чтобы вынуть из собственного Ничто Гора, накинуть на себя отвод глаз и отправиться в сторону Готланда.

Уже спустя четверть часа прогулки мне встретились жадные личности, желающие меня ограбить. Рановато я пел дифирамбы стокгольмской власти. Некоторые вещи в этом мире вечны.

Четверо неудачливых грабителей аккуратно упокоились в той же подворотне. И, не став дожидаться новых желающих, я оседлал Гора, и мы отправились в сторону бывшей резиденции Исдракенов.

Я рассчитывал на тихий морской перелёт верхом на Горе. Но не тут-то было. Стоило нам вынырнуть из портала в паре десятков километров от цели, как я понял, что ошибся. Балтика напоминала проходной двор.

Из-за погоды и внезапного ледостава здесь был самый настоящий аншлаг. Внизу, куда ни глянь, копошились люди. Альбионцы с тяжёлыми дробящими механизмами пытались расколоть льды, чтобы вызволить зажатые в плену торговые суда. Чуть поодаль дымили кораблями османы, те действовали тоньше, пробовали растапливать лёд паром, но получалось у них не лучше соседей. Ещё дальше виднелись флаги каких-то делегаций, что сбились в кучу и, судя по активной жестикуляции, никак не могли поделить полынью. В воздухе, прямо над ледовым пленом, тоже было не протолкнуться. Небесные причалы близлежащих островов были забиты дирижаблями под завязку, мачты торчали как частокол.

Я хмыкнул, поправил воротник и похлопал Гора по холодной шее. Тот, кажется, тоже был недоволен суетой, но покорно нёс меня дальше, рассекая студёный воздух мощными крыльями. И тут я заметил кое-что поинтереснее.

По льду, прямо в сторону русских берегов, ползла целая процессия морских змеев. Крупных, вошедших в зрелую пору, чешуя которых тускло поблёскивала на утреннем солнце. Они двигались быстро и целеустремлённо, будто по зову. Я проводил их взглядом, задумавшись, есть ли среди них мой новый знакомец Альфред. Ауры змеев были очень похожи, потому наверняка определить с такого расстояния я не мог.

Готланд приближался. Я сделал круг на Горе, чтобы осмотреться, и картина открылась ещё та. Остров казался абсолютно безлюдным, мёртвым. Я разглядел внизу остовы нескольких разрушенных и покинутых городков — причалы, крыши домов, улочки, — но всё это было засыпано снегом. Причём снег лежал первозданный, без единого следа, без дымка из труб. Будто люди отсюда ушли или вымерли разом, и природа уже стянула их белым саваном. Жутковатое зрелище.

А в центре острова зияла она — огромная воронка. Настолько огромная, что с высоты казалось, будто кто-то гигантским совком вынул сердцевину Готланда, оставив после себя лишь неровный кратер. Края её обросли льдом, и ветер завывал над ней особенно тоскливо.

По указанию Савельева, сход скандинаских ярлов должен был пройти в катакомбах под столицей Исдракенов. Да только остались ли там ещё катакомбы?

Я покачал головой. Любовь к подземельям, конечно, дело хорошее, но не на острове посреди моря, который может в любой момент уйти под воду. А ведь сильный архимаг земли, если захочет, утопит к хренам весь этот остров вместе с воронкой, руинами и катакомбами. И тогда подземные ходы превратятся в ловушку. Но это, опять же, не мои проблемы. Меня сюда лицом поторговать пригласили, а не архитектурную экспертизу проводить.

Я сделал ещё один круг, снижаясь, но на этот раз сняв отвод глаз. И тут внизу, среди камней, что-то изменилось. Один из валунов, массивный, покрытый снегом, вдруг бесшумно отодвинулся в сторону. Меня явно заметили, ведь из образовавшегося проёма высунулась рука и помахала мне, чётко указывая направление для посадки.

Я направил Гора вниз, выбирая ровную площадку неподалёку от входа. Ветром сдувало снежную крошку, химера мягко коснулась лапами наста. Я спрыгнул, погладил друга по шее и без слов отправил в собственное Ничто отдыхать.

Я обернулся к встречающему, переходя на магическое зрение. Передо мной стоял очень сильный маг. Скорее всего, даже архимаг. И стихия его — земля. Та самая, о которой я только что думал в небе. Тот, кто способен одним усилием воли утопить этот