с занятий и мелодию для танца. За окном быстро темнело, и Василиса вернулась к выходу, чтобы включить свет в зале, но тут услышала музыку.

В коридоре было темно, только в самом его конце виднелся небольшой островок света. Он робко высвечивал старую обшарпанную дверь музыкального класса, из-за чего казалось, будто это портал в другой, более светлый мир. Василиса услышала тихий перебор гитары. Значит, Тагир уже был тут.

Стараясь не шуметь, девочка подошла к классу и в приоткрытую дверь увидела одноклассника, который сидел спиной к ней и тихо играл, перебирая пальцами по гитарному грифу. Он пел и играл только для себя – это всегда видно, потому что звучит всё совсем иначе.

Стоя на пороге, Василиса пыталась разгадать, что же чувствует Тагир. Казалось, прямо здесь и сейчас он совсем не такой, как в школе. Там одноклассник, как и она, старался не высовываться, но будто всегда был готов дать отпор. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он пришёл в класс, но парни так его и не приняли, и большую часть времени он проводил в одиночестве. Может, только здесь, в этой комнате, Тагир становится собой?

Музыка и слова показались девочке знакомыми: грустные, пронзительные, они сжали сердце так резко, что на секунду она забыла, как дышать.

Прислушайся, я рядом, я с тобой.

Сквозь грозный рокот волн и ветра вой

Услышишь ты мои слова.

Я верю, я надеюсь, я люблю,

И смерти я тебя не уступлю,

Пока моя любовь жива!..[4]

Эти слова… Василиса знала их. Она так и не решилась посмотреть мюзикл, но послушала все песни. Они были красивые, трагически красивые. Сейчас Тагир пел арию главной героини, Кати, и ария эта была о любви. О такой любви, которая способна спасти от смерти и в блокадном Ленинграде, и в зимнем лесу под обстрелами врага, и на Крайнем Севере. Но если есть на Земле такая любовь, если о ней говорят, тогда почему происходят все эти безрассудные трагедии, страшные и глупые в своей жестокости? Почему любовь не спасает всех, кто пережил самое ужасное? Наверное, кому-то приходится пожертвовать собой, как Кате и Сане, чтобы рассказать об ужасах войны и о силе любви. Но герои «Двух капитанов» были готовы к этому. Готова ли к такому Василиса? Была ли готова к этому её мама?..

Додумать она не успела. Тагир закончил играть, последний аккорд прозвучал едва слышно. Девочка испугалась, что сейчас он услышит её дыхание и громко стучащее от волнения сердце, поэтому тихо постучала:

– Привет, к тебе можно?

Тагир не обернулся, но ответил:

– Подслушиваешь?

Василиса почувствовала в его голосе улыбку:

– Совсем чуть-чуть. Было красиво!

Она заглянула в музыкальный кабинет, в котором чего только не было: и пианино, и гитары, и даже барабанная установка. «Вот бы поиграть на ней!» – мысль взялась из ниоткуда, и Василиса испугалась этого внезапного желания. Никогда она не замечала за собой тяги к барабанам, к музыке. Это был отдельный, непонятный, неизведанный ею мир. Музыка позволяла прожить грусть и печаль или, наоборот, поднять настроение, когда не помогала тишина или глубокое дыхание. Её сердце всегда чувствовало и быстро откликалось на мелодию, тело хотело подхватить ритм и двигаться в такт. Может, именно поэтому люди, которые могли играть или даже создавать музыку, казались ей волшебниками в прямом смысле слова. Музыка – тоже в некотором роде танец, который нельзя увидеть.

Фортепиано, гитара, микрофон, колонки, стол звукорежиссёра – всё вызывало у Василисы восторг, как будто она попала в дом к настоящему фокуснику. Девочка провела пальцами по струнам, потрогала полированное дерево и глазурь клавиш, наклонилась ближе, чтобы рассмотреть кнопочки на музыкальном пульте. Мир музыки так её увлёк, что она совсем забыла, что не одна в кабинете.

– Ты там дышать не забываешь?

От неожиданного вопроса Василиса вздрогнула.

Всё это время Тагир наблюдал за ней со стороны, чуть наклонив голову и прикрыв глаза.

– В школе ты всегда такая нахмуренная, суровая. Не влезай – убьёт, – продолжил он с лёгкой улыбкой. – Не думал, что тебя может увлечь что-то, кроме танцев.

– А, я… Это всё так… необычно! Совершенно не понимаю, как ты всем этим управляешь! – искренне ответила девочка и тоже улыбнулась.

– Да легко! Честно говоря, это намного проще, чем рулить кучкой танцующих и вечно спорящих людей, – ответил Тагир, и они вместе рассмеялись. – Я подбираю музыку к вашему концерту. Показать?

Василиса закивала: конечно, ей было очень интересно!

Одноклассник аккуратно поставил гитару в угол на стойку, к остальным двум, сел за пианино. Девочка подошла ближе. Тагир опустил руки на клавиши и заиграл ту самую мелодию, которую только что исполнял на гитаре. Василиса снова почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Она обняла себя руками и спросила:

– Почему ты играешь… её?

Парень оглянулся, не переставая играть:

– Люблю читать, а «Два капитана» – одна из первых книг, которая меня по-настоящему увлекла. Читала?

Василиса кивнула.

– Ну вот. А это из мюзикла по книге. Хочу взять основную мелодию оттуда для вашего выступления. Что думаешь?

Тагир снова повернулся к инструменту и двумя руками начал наигрывать вариации арии, которая и без того отдавалась болью в душе девочки.

Пальцы похолодели, а тело бросило в жар. Стало трудно дышать. Снова. Снова эти воспоминания, которые поселились в ней и, кажется, никогда не отпустят. Кресло, красное и потёртое, стояло около двери. Василиса попыталась пробраться к нему, но случайно столкнула стопку с нотами и, тихо извинившись, принялась собирать листы. Перед глазами всё это время стояла картинка зрительного зала, заложников и стрельбы. Так ярко, громко, что она схватилась за голову и закрыла глаза.

– Ты чего? Опять? – воскликнул Тагир весело, но, увидев бледное лицо Василисы, посерьёзнел. – Воды?

Девочка кивнула. Её злило, что и Тагир, и Александр теперь считают её слабачкой, которая постоянно теряет сознание. Она не больная, она нормальная! Но оправдываться не было сил.

– А есть… чай? Мне холодно.

Парень на секунду задумался, потом пошёл ставить чайник. На Василису накатила вторая волна – уже жара – из-за того, какой её увидел Тагир. Стыд на некоторое время вытеснил видения, и захотелось поскорее сбежать. Вот только ноги подкашивались от слабости, вместо побега Василиса села в кресло и закрыла глаза. По всему телу пошла дрожь, и она, не сдержавшись, заплакала.

Когда одноклассник принёс ей горячую кружку, девочка вытерла рукавом слёзы и тихо сказала:

– Прости, я… просто устала.

– Ну, бывает, – Тагир выглядел немного испуганным и стоял, не зная, куда деть руки.

Василиса вдохнула