крайней мере до 1946 года. Он твердо заявил Хорда-не, что испанская политика ведется вовсе не в интересах Союзников, а только в своекорыстных. Под нажимом Хейеса Хордане пришлось подтвердить, что каудильо признал марионеточное государство в северной Италии – республику Сало[2258]. Теперь Хейес понял: необходимо нефтяное эмбарго, чтобы прекратить заигрывание Франко с Осью[2259]. Прежде благожелательное отношение Хейеса к генералиссимусу резко изменилось после крещенского приема 6 января 1944 года. Франко заставил приглашенных ждать более часа. Его появление было обставлено по-королевски. Во время приема он демонстративно игнорировал британского и американского послов. Считая, что генералиссимусом по-прежнему манипулируют немцы, возмущенный Хейес так прокомментировал события того дня: «Этот идиот сам роет себе могилу»[2260].

Хейес и Хор были вне себя от гнева, узнав, что Деметрио Карсельер выделил Германии кредит в 425 миллионов песет на закупки вольфрама и вот-вот состоится сделка, по которой самый крупный испанский вольфрамовый рудник будет продавать Третьему рейху всю свою добычу – 120 тонн в месяц[2261]. После этого оба рекомендовали прекратить экспорт нефти в Испанию[2262]. Вследствие интернирования испанцами итальянских судов, активности германских агентов на испанской территории, продолжающихся боевых действий остатков Голубой дивизии в России Вашингтон решил отказаться от поставок нефти Испании[2263] с середины февраля.

Единственной попыткой режима Франко оправдать продолжающуюся поддержку Оси, была кампания в прессе, призванная отделить франкизм от фашизма. Ее тон определила речь каудильо 1 октября 1943 года, восхваляющая оригинальность испанской политической системы[2264]. Его утверждения со временем разрядят атмосферу «холодной войны». Теперь же это было бессмысленно. Франко с готовностью заглатывал самую невероятную информацию из германского посольства. Так, на заседании кабинета 22 января он сообщил, что уже началось британское вторжение в Португалию. С таким же утверждением он выступил в середине марта и еще раз во второй половине апреля[2265].

Лондон согласился с советом Хора усилить давление на Франко. Двадцать седьмого января 1944 года британский посол нанес каудильо визит в Пардо, исполненный готовности пригрозить ему полным разрывом отношений между Британией и Испанией[2266]. И вновь Франко ответил на сердитые протесты Хора обезоруживающим спокойствием. Он говорил с ним «тихо, как семейный доктор, желающий успокоить капризного пациента». Каудильо, по крайней мере в устной форме, принял обвинения Хора и пообещал принять действенные меры против германских агентов и запретить дальнейший экспорт вольфрама в Германию. На следующий день, узнав, что с февраля 1944 года поставки нефти Испании приостанавливаются, Хордана таким же образом попытался урезонить Хейеса. Однако через несколько часов, когда Би-би-си и радио американского Управления военной информации (American Office of War Information) объявили на весь мир, что в ответ на ее разнообразную поддержку стран Оси Соединенные Штаты ввели эмбарго на поставки нефти Испании, британский и американский послы встревожились, как бы обиженный Франко не отошел от Союзников[2267].

Прекращение экспорта нефти Союзниками вызвало небывалую дипломатическую активность испанцев как в Мадриде, так и в Вашингтоне. Карденас сообщил, что им с Хорданой придется подать в отставку. Хордана сказал Хейесу, что известие об эмбарго «стало ужасным ударом для него и испанского правительства»[2268]. На заседании кабинета 2 февраля Франко и Хордана выразили уверенность в том, что твердая позиция позволит им с выгодой использовать англо-американские разногласия по вопросу о вольфраме. От внимания испанцев не ускользнуло, что педантичный Хейес и чрезвычайно живой Хор питают друг к другу неприязнь[2269]. Тактика Франко имела смысл лишь в том случае, если в нем еще жила надежда на то, что Третьему рейху удастся переломить ход войны. А эту надежду поддерживали в нем оптимистические сообщения недальновидных военных атташе из Берлина[2270]. Население охватил страх перед перспективой объявления Союзниками экономической войны Испании. Третьего февраля 1944 года Хордана предложил немедленно и резко ограничить деятельность германского консульства в Танжере, выслать германских агентов из Испанского Марокко и в конечном счете «энергичным образом пресечь германскую шпионскую и подрывную деятельность на всей испанской территории». Он также выступил за полный вывод с русского фронта испанских сухопутных частей и воздушной эскадрильи. В ответ на претензии Союзников по поводу интернированных итальянских военных кораблей Хордана предложил потребовать компенсации в виде поставки вооружений и авиационного бензина. Кроме того, он советовал урегулировать вопрос о вольфраме путем переговоров[2271].

Несмотря на эмоциональные обращения Карденаса, Вашингтон непреклонно держался решения, что удовлетворится только «полным вольфрамовым эмбарго»[2272]. Хейес по согласованию с Хором предложил 4 февраля компромиссное решение. Однако после детального его рассмотрения госдепартаментом и британским посольством в Вашингтоне Халл сообщил точку зрения, что Испания, столь долгое время затягивавшая решение проблемы, сама спровоцировала запрет на поставки нефти и теперь дело Франко, а не Вашингтона, найти достойный выход из ситуации[2273]. Одиннадцатого февраля Хейес получил указания потребовать полного эмбарго на поставки вольфрама Третьему рейху. Карденас попросил заместителя госсекретаря США Стеттиниуса возобновить поставки нефти в Испанию в обмен на сокращение его поставок вольфрама Германии. Рузвельт был решительным сторонником твердой линии, и Черчилль, вопреки советам министерства иностранных дел, склонялся поддержать Рузвельта. И Хор, и Хейес в Мадриде выражали готовность к компромиссу. С уверенностью, внушенной ему сообщениями Альбы о том, что Британия не слишком стремится обострять отношения, Франко действовал во время кризиса с еще большим, чем обычно, хладнокровием. Этим и объяснялась непреклонность Хорданы[2274].

Один из элементов этого кризиса Франко со всем своим лицемерием и хитростью раздувал и использовал в узких внутриполитических целях. Испанская печать, не раскрывая причин нефтяного эмбарго, объясняла прекращение поставок внешним давлением на Испанию с целью заставить ее отказаться от нейтралитета, который столь мужественно отстаивает каудильо. Официальные заявления перепевали на все лады тему о решимости Испании отстаивать нейтралитет любой ценой. Появилась и тенденция приписывать претензии Союзников проискам республиканской эмиграции[2275]. В ретроспективе «вольфрамовый» кризис 1944 года можно рассматривать как генеральную репетицию: таким же образом позднее Франко сохранит опору внутри страны и переживет международный остракизм 1945–1949 годов. Иными словами, он придумал международную блокаду и выставил себя национальным героем, отстаивающим независимость Испании в вопиюще неравных условиях[2276].

Опасаясь, как бы Франко не обратился за нефтью к Германии, англичане предложили Испании прекратить экспорт вольфрама только на шесть месяцев, но государственный департамент стоял на своем – в США дело шло к президентским выборам[2277]. Рузвельт и Корделл Халл были непреклонны, а Хор получил инструкции действовать так же, как и Хейес[2278].

Одной из причин