быть из трех государств, имеется лишь два государства – США и Англия. Третье же государство, а именно СССР, категорически возражает против предъявления к Болгарии, Венгрии и Румынии каких бы то ни было претензий, связанных с якобы нарушением ими мирных договоров.

Отсюда ясно, что не может быть никаких оснований для обращения к Международному суду и с третьим вопросом относительно права генерального секретаря назначить арбитра, предусмотренного соответствующими статьями мирных договоров. Из текста этих статей видно, что в этом случае имеются в виду не отдельные государства, составляющие сторону, а все три государства, составляющие сторону. Если в составе этой стороны нет одного какого-либо из трех государств – США, Великобритании и СССР, то в юридическом смысле этого слова нет и стороны, и все попытки путем различных схоластических толкований и юридических хитросплетений превратить сторону из трех государств в сторону при наличии лишь двух государств являются явным извращением смысла и текста указанных статей мирных договоров.

Отсюда а прямой вывод о полной несостоятельности также и четвертого вопроса, с которым предлагается обратиться к Международному суду. Это вопрос о том, будет ли комиссия компетентной для урегулирования возникшего спора, если она будет состоять в конечном итоге не из трех членов, т. е. из представителей двух сторон и арбитра, а из двух членов – представителей одной стороны и арбитра.

Сама постановка такого вопроса является совершенно недопустимой, так как налицо явное жонглирование словами в ущерб всякой юридической логике, всякому здравому смыслу. Не случайно поэтому, что в Специальном комитете представитель Франции отказался поддерживать третий и четвертый вопросы ввиду их явной юридической нелепости и грубой политической безграмотности. Но я должен сказать представителю Франции – если вы отвергаете третий и четвертый вопросы, то, оставаясь логичным, вы должны отвергнуть и первый и второй вопросы потому, что первый и второй вопросы – это основа для четвертого и третьего вопросов, а третий и четвертый вопросы лишь венчают все дело. В Политическом комитете мы указывали на то, что само обращение к Международному суду с подобного рода вопросами унизительно и для Международного суда и для Генеральной Ассамблеи.

Это, мне кажется, не требует дальнейших доказательств. Следует лишь обратить на это внимание Генеральной Ассамблеи и попытаться предотвратить такой шаг со стороны Генеральной Ассамблеи, который только способен унизить ее достоинство. Но в сущности говоря, унизительным для Генеральной Ассамблеи является уже и самый факт обсуждения навязанного ей вопроса о нарушении якобы правительствами Болгарии, Венгрии и Румынии человеческих прав и основных свобод. После всего сказанного должно быть ясно, что несправедливый, клеветнический поход против трех стран народной демократии преследует темные цели, как и тот проект резолюции, который представлен на рассмотрение Генеральной Ассамблеи большинством Политического комитета.

Советская делегация возражает против этого проекта, настаивает на отклонении этого проекта, так как принятие такой резолюции явилось бы поощрением клеветников и фальсификаторов, посягающих на суверенные права независимых демократически* Г9сударств. Этого нельзя допустить.

ГРЕЧЕСКИЙ ВОПРОС

Речь в Политическом комитете 27 октября 1949 года

Мне кажется, что задача, которая стоит сейчас перед Политическим комитетом, является довольно сложной с точки зрения объема того материала и вопросов, с которыми приходится Политическому комитету иметь дело в настоящее время,

В самом деле, перед нами, во-первых, имеется доклад согласительного комитета, который сам по себе требует серьезного внимания, потому что в этом докладе затрагиваются вопросы, имеющие очень существенное значение, – я бы сказал, – вопросы, которые решают весь так называемый греческий вопрос.

Во-вторых, перед нами стоит доклад так называемой балканской комиссии, или, вернее, специального комитета по балканскому вопросу, – доклад, который требует внимательного и серьезного с собой обращения, который требует серьезного анализа; доклад, который наполнен целым рядом данных, претендующих играть роль фактического материала и служить обоснованием тех очень ответственных выводов, которые делаются не столько в этом докладе, сколько в его продолжении, которое нашло свое выражение в резолюции, представленной Австралией, Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Китаем.

Советская делегация видит свою задачу в данном случае в том, чтобы, во-первых, дать анализ работы согласительного комитета и специального комитета, подвергнуть их оценке и проверить, насколько те выводы и предложения, которые внесены на рассмотрение Первого комитета, опираются на те данные, на которые эти выводы должны были бы опираться.

Я хочу сегодня остановиться на докладе согласительного комитета. Перед согласительным комитетом стоят до сих пор два важных вопроса, решение которых имеет столь большое значение, что, можно сказать» в решении этих вопросов находится

ключ к решению всего греческого вопроса. Это – вопрос территориальный и это вопрос – я бы сказал – о внутреннем положении в Греции.

1. Агрессивные планы греческого правительства препятствуют соглашению с Албанией и Болгарией

Напоминаю, что на третьей сессии Генеральной Ассамблеи в Париже одним из главных препятствий для достижения соглашений между Грецией, с одной стороны, и ее северными соседями, с другой стороны, являлся именно вопрос о границе. Вопрос этот, «ак показала работа согласительного комитета ужена этой сессии, продолжает оставаться тем же препятствием, каким он был до сих пор, для достижения соглашения.

Почему же этот вопрос играет роль такого препятствия, откуда идет это препятствие и кто, следовательно, несет ответственность за это препятствие?

Обвинители легко бросаются обвинениями, говоря: препятствие идет от Албании, ответственность несет Албания. Но это не соответствует действительности, не соответствует фактам. Разве не факт, что в 1946 году на Парижской мирной конференции на заседании в Люксембургском дворце, происходившем 3 августа, глава тогдашнего греческого правительства Цалдарис изложил программу территориальных притязаний тогдашнего греческого правительства в отношении Албании и Болгарии?

Греческое правительство тогда уже пробовало доказать свои права на Северный Эпир и на долину за Родопскими горами.

Цалдарис тогда ясно дал понять, что греческое правительство выжидает только подходящего момента, чтобы вступить в борьбу за Северный Эпир, обещая доказать греческий характер этой области.

Не случайно, конечно, – и я считаю нужным об этом напомнить, – что в этой своей речи Цалдарис ссылался на решение сената Соединенных Штатов Америки, который рекомендовал присоединить Северный Эпир к Греции. Значит, Соединенные Штаты Америки поддерживают эти захватнические стремления, и даже американский сенат выносит решение в пользу такого присоединения Северного Эпира к Греции.

Вот почему я прав, когда утверждаю, что эта линия намечена и проводится по вдохновению и под руководством Соединенных Штатов Америки.

Что предлагает Советский Союз? Он предлагает довольно простую, ясную и миролюбивую формулу, которая отрезает пути к территориальным притязаниям. Советское правительство, –