— Итак, разберем планеты, названные вашими сокурсниками, — как ни в чем не бывало продолжает Газолла. — K2-141b — лавовая планета. На стороне, повернутой к своей звезде, температура достигает трех тысяч градусов Цельсия. Планета плавит свою же поверхность. На другой стороне можно наблюдать экстремально низкую температуру в минус двести градусов Цельсия — раскаленные породы затвердевают, образуется лавовый океан. На планете идут каменные дожди. Gliese 436 b — небольшой газовый гигант. Вода на ее поверхности находится в сверхкритичном состоянии и остается твердой даже при трехстах градусах по Цельсию из-за сверхвысокого давления. Таким образом, это ледяная планета с кипящей поверхностью. Парадоксально, необъяснимо, но факт. Идеальный кандидат для ксеногеологической экспедиции. — Газолла повышает голос: — Во Вселенной множество таких планет — как открытых учеными, так и еще неизвестных. Вас могут послать исследовать любую из них. — Коварная улыбка искривляет голограмму: — Особо везучие побывают на каждой. Если выживут, конечно.

Родители облегченно выдохнули, когда меня зачислили на ксеногеологию, посчитав, что это безопасное направление. Их воображение рисовало картины лесов с гигантскими грибами, пастбищ с диковинными зверушками и закатов всевозможных цветов на далеких планетах. Но вот чего они себе не представляли, так это из стекла и камня, кипящий лед или кромешную тьму газовых гигантов. Если бы они присутствовали на лекции, они бы срочно забрали меня домой и всучили респиратор со словами:

— Тальма, лучше хронический бронхит и астма, чем самосожжение на лавовой планете!

Интересно, если бы на веб-сайте Пульсара было больше подробностей об обучении и предстоящей работе выпускников, насколько сильно упал процент поступающих?

Кадет за моей спиной ерзает, будто прямо сейчас хочет сорваться в командный штаб академической станции и написать заявление об отчислении.

Газолла складывает ладони и барабанит подушечками пальцев, триумфально и высокомерно вздернув подбородок:

— Вам предстоит проводить целые месяцы в изоляции, экономить запасы кислорода, преобразовывать собственную мочу в питьевую воду. Вы будете засыпать от усталости прямо в скафандре, питаться одними высококалорийными брикетами с комплексом витаминов и минералов — на вкус как песок из-под ботинок.

Именно таким песком мы себя и ощущаем, Газолла, именно таким.

— И все это — если вам повезет. В противном случае по вашим последним координатам отправятся межгалактические криминалисты и группа из отдела анализа космических катастроф для выяснения, от чего вы погибли. Посмертно вы послужите на благо следующей экспедиции — она избежит ваших ошибок. — Она хищно прищуривается, словно надеется услышать рыдания безысходности. Не удивлюсь, если Газолла воспроизводит подобные записи перед сном. — А теперь мы перейдем к изучению… — Она замолкает на полуслове и недовольно сжимает губы. Фыркнув, она объявляет: — Кадеты, участвующие в Плеядах, вас просят пройти в штаб.

Даже не знаю, расценивать это как подарок или наказание. Газолла сумела запугать меня так, что я перенимаю паническое настроение Таллулы. Плеяды? Противодействие и опасные миссии? А отказаться еще не поздно?

Я поднимаюсь со своего места и озираюсь — меня провожают десятки пытливых взглядов. Кроме меня в этой аудитории нет других участников.

Таллула встречает меня на выходе из кампуса, суетливо пританцовывая с ноги на ногу, будто ей приспичило в туалет.

— Вот нас и отправляют на убой, — мрачно заявляет она.

Признаться, спускаясь на лифте, я подумала в этом же направлении. Что, если нас отправят сразу на задание? Я не хочу участвовать в самоубийственной миссии! Только не после такой «оптимистичной» лекции Газоллы Карлуш!

— Перестань, — ободряюще улыбаюсь ей, но уголки губ дрожат. — Еще даже инструктаж не проводили. Нас никуда сегодня не отправят.

Я не уверена в этом, но не хочу подпитывать панический настрой Таллулы. Если я озвучу свои опасения, то мы обе будем трястись по дороге в штаб. Мысленно успокаиваю себя тем, что это всего лишь страх неизведанного. Стоит пройти одно испытание, как мы поймем, что в Плеядах нет ничего ужасного.

Добравшись на метро до штаба, мы нерешительно примыкаем к собравшимся кадетам. Некоторые из них уже сбились в группы по пять человек — нашли тех, с кем в одной команде. Приподнявшись на цыпочках, выискиваю взглядом Лэма или Зуви. Ни того, ни другого.

— Здравствуйте, я участница седьмой команды. А вы? — За спиной раздается вежливый голос с правильно поставленной дикцией. Слишком правильной. Обернувшись, мы с Таллулой упираемся взглядами в наноробота со сдержанной улыбкой на интерфейсе.

— Мы из другой команды, — грубовато отрезает Таллула. Я посылаю ей укоризненный взгляд.

— Ты забыла, — с нажимом произношу я, — мы тоже из седьмой команды. — Обращаюсь к тиммейту: — Ты NID508? Я Талминья — можно просто Тальма, — а это Таллула. Она немного не в настроении.

Таллула фыркает и цедит:

— Это просто Яичница, не распинайся перед ней так.

Я наклоняюсь ближе и шепчу ей:

— Мы в одной команде. Нам нужно сотрудничать.

— Я не хочу ни с кем сотрудничать! — взрывается Таллула, привлекая к себе внимание.

— Тише ты, на нас уже смотрят, — шиплю я.

— Пусть смотрят! Пусть знают, что… — она не успевает договорить. Лэм опускает ладонь на ее плечо:

— Что ты дикарка? Правильно, Таллула, пусть другие команды боятся нас. А что, может, нам всем повязать шкуры поверх формы? Будет нашей отличительной чертой.

Таллула обмякает и зарывается лицом на груди Лэма:

— Если мне суждено погибнуть, проследи, чтобы это было красиво. — Она отрывается от него и вцепляется мне в плечи: — Талминья, обещай, что выберешь самое пестрое платье на мои похороны. Они должны пройти ярко! Не хочу банального траура.

Вместо ответа решаю перевести тему:

— Кто-нибудь видел Акосту?

Лэм пожимает плечами:

— Я даже не знаю, парень это или девушка.

NID508 следит за нами с вежливым, но нечитаемым выражением интерфейса.

— Яичница, как ты оцениваешь наши шансы на успех? — спрашивает Таллула.

Интерфейс подсвечивается меланхоличным серым цветом:

— Вероятность успешного прохождения первого задания составляет сорок процентов. Ответ основан с учетом вашей эмоциональной нестабильности, и будет изменен, когда станет известна цель нашей миссии.

— Вот видите, — мгновенно подхватывает Таллула, — мы не справимся! Даже Яичница в нас не верит!

— Почему ты называешь меня Яичницей? — прищуривается нанотиммейт, если я правильно распознала изменения на интерфейсе.

— Потому что ты искусственный интеллект, запертый в корпусе наноробота.

— Я не могу выстроить логическую цепочку. Дополни свой ответ данными.

Таллула фыркает и отворачивается. NID508 издает звук, похожий на сканирование, и предлагает:

— Если для вас затруднительно произносить мой серийный номер, вы можете называть меня Яичницей.

— Спасибо за одолжение, — бросает через плечо Таллула. Мы с Лэмом переглядываемся с солидарным неодобрением. Даже Зуви, кажется, защищает Яичницу, механически ругаясь на Таллулу.

Нас приглашают пройти в