sieht so aus, als ob Ihr Freund geschlagen wird![75]

Варданов выглянул в зал и увидел, что пара американских солдат мутузит уже обмякшего и держащегося за оплывший глаз Плетнева. Забыв про лекарство, он подбежал к одному из американцев и отшвырнул его в сторону. Тот налетел на столик и упал, опрокинув стоявшие напитки.

– Слава!.. – простонал Плетнев.

Второй солдат замер в стойке. Вячеслав ударил его в челюсть и в корпус. Мгновение спустя оба противника корчились на полу под язвительные комментарии стриптизерш.

Не дожидаясь, пока опомнятся их сослуживцы в зале, Варданов схватил Плетнева за руку и потянул к двери. Оба выскочили из бара. Варданов на бегу выхватил лекарство из рук гардеробщика. Когда взвод американцев вывалился на крыльцо, друзья уже скрылись за углом.

* * *

Вера дважды позвонила и увидела в дверях Пашу. Она была наслышана о том, как на прошлый Новый год Паша ушел в запой, спрятав в запертом кухонном шкафу копченую сельдь. Та протухла, и соседи Варданова все новогодние праздники проветривали кухню и коридор.

– Здравствуйте, – галантно произнес Паша. Он оценил красоту женщины и даже не сомневался, к кому она пришла.

– Здравствуй. Слава дома? – Вера протянула руки, в которых держала мохеровый шарф.

Паша отступил в коридор, пропустив Веру внутрь.

– А он вроде как уехал…

– Что значит вроде как? Когда? – ошеломленно произнесла Вера.

– Я сам не понял, – смущенно пожал плечами Паша. – Попрощался, отдал мне удочки, как будто больше не увидимся, прощенья попросил. Сжег какие-то бумаги. Вроде как умирать собрался… Я вот его уже и помянул.

На лице Веры появилось озабоченное выражение. Она отдала Паше шарф и достала из сумочки записную книжку, как делала во время обхода пациентов.

– Позвони, когда появится, – Вера написала свой номер телефона, вырвала листок, отдала Паше и стремительно вышла.

Мысленно она продолжала играть в игру, к которой уже привыкла за неделю, как ей казалось, вечной разлуки. Вера постоянно спрашивала себя: «Где сейчас Слава?» И сама отвечала: «В редакции», «В командировке», «В Сочи». «В Берлине, где живет женщина, о которой он говорил во сне».

* * *

Варданов нес гамбургеры и газировку по перрону берлинского метро. На каменной скамейке, продолжая прикрывать глаз, его ждал Плетнев. В ногах Валерия мирно спал бомж. Несколько подозрительных мигрантов-турок стояли рядом, со смешками обсуждая «хорошо помятого» русского. Увидев, что к нему пружинистой походкой направляется крепкий Варданов, они отошли за колонну.

– Подъем. – Вячеслав, протягивая бутерброды и напиток, легко толкнул приятеля в бок. Плетнев жадно принялся за еду. – Не знал, что ты драчун.

– Они грубо вели себя с женщиной, – серьезно откликнулся Валерий с набитым ртом. Варданов хмыкнул. – Она русская. Ее девчонкой угнали в Германию.

– Ну конечно. Она тебе и румынской принцессой может представиться за пару марок.

Рукав пиджака и рубашка Плетнева были порваны. Под растрепанной одеждой виднелся концлагерный номер. Варданов замер.

– Ты чего? – перестав есть, спросил Плетнёв.

– Ты помнишь расположение бараков и строений в твоем лагере?

– Зачем тебе? – удивился Плетнев.

– Просто ответь: помнишь или нет?

– Буду помнить до самой смерти, – сказал тот твердо.

– Помнишь, как начальника лагеря зовут?

– Конечно. Клаус. Его любимое развлечение – душить заключенных ремешком от полевой сумки.

– А пулеметчика?

– Зачем тебе это? – окончательно растерялся Валерий.

– Сможешь нарисовать план лагеря с мелкими подробностями?

Плетнев кивнул.

Варданов поставил свой кофе на скамью и достал ручку:

– Бумага есть?

Плетнев отрицательно помотал головой, но, похлопав по карманам, извлек на свет меню из стриптиз-бара с нарисованной грудастой красоткой у шеста:

– Только это.

– Годится, – просиял Варданов.

* * *

Утренний Берлин гудел как улей. Сотрудники издательства Домбровского спешили по украшенному пасторальными пейзажами коридору и расходились по пахнущим крепким кофе кабинетам.

Хрустальное ограждение старой лифтовой шахты открылось, из латунных дверей появился Домбровский и стремительно направился в конец коридора.

– Guten Tag, Herr Dombrowski[76], – поприветствовал его один из работников.

– Guten Morgen[77], – сухо ответил тот, открывая дверь в приемную.

Невысокая молоденькая секретарша с убранными за уши волосами орехового цвета подняла глаза от договора, который печатала на машинке:

– Guten Morgen, Herr Dombrowski[78].

– Guten Morgen, Patricia[79], – со скупой улыбкой откликнулся патрон.

Она поднялась со стула и, простучав по березовому паркету широкими каблуками лаковых туфель, протянула Домбровскому тонкий пакет. Тот посмотрел на девушку вопросительно.

– Der Bote hat es mitgebracht[80], – улыбнулась Патрисия.

Домбровский, пожав плечами, вошел в кабинет, где сел за стол и вскрыл загадочный пакет. Оттуда выпали два листа бумаги с рисунками, в спешке начерченными на обратной стороне украшенного пошлой картинкой меню.

Домбровский с недоумением разложил их на столе, осторожно совместил и заметил сверху надпись «Saxenhausen»[81].

Это был план лагеря. Бараки с номерами, пулемет, газовая камера… Домбровский смотрел, а память воскрешала стоявшие за рисунками образы. Столовая, котельная, казарма.

Большая стрелка указывала на забор, под которым кто-то написал: «Das Loch im Zaun, durch das die Sicherheitskräfte ihren Dienst verließen. Ein Brett fehlte»[82]. Ниже – комментарий: «MG-Schütze hieß Rudolf»[83]. Рядом с изображением барака номер два стояли фамилии «Pletnjow» и «Dombrowski».

Издателя бросило в пот. Сердце билось часто-часто. Воздуха не хватало. Голова шла кругом. По лицу до корней волос разлилась краска.

Задыхаясь, Домбровский с трудом дотянулся до стоявшего на подносе стакана воды и, перевернув листки, прочел надпись: «Ich warte im KZ-Museum – da, wo 2 Baracke stand. Brauche deine Hilfe: heute um 13. Pletnjow, Inventar-Nr. 10124»[84].

Домбровский вдавил кнопку коммутатора:

– Patricia, komm bitte rein[85].

В кабинет вошла секретарша.

– Hat der Bote etwas gesagt, als er das Paket überreichte?[86] – стараясь говорить спокойно, спросил Домбровский.

– Er sagt, es ist sehr wichtig. Sagte das und ging sofort weg. Ich habe nicht einmal verstanden, woher er kam[87], – откликнулась Патрисия.

– Wie sah er aus?[88]

– Ein netter Mann[89], – секретарша мечтательно улыбнулась.

Домбровский сдержанно кивнул:

– Danke, Patricia[90].

Как только девушка вышла, он поднял трубку телефона и набрал номер:

– Tag, Bruno, weisst du noch, wie der MG-Schütze im Lager geheißen hat? Rudolf? Klar. Hör mal, wo kann man die Listen unserer KZ-Häftlinge bekommen?[91]

* * *

Зал заседаний в бундестаге вместил сто пятьдесят членов. Десять из них заняли места на трибуне. Суетливые, высокомерные журналисты с фотоаппаратами и блокнотами заполонили проходы.

Одетая в скромное темно-бордовое платье, взволнованная Бригитта затерялась среди них.

– Seit Anfang des Jahrhunderts erlitt