снегу. Холодно не было, она шла как в чужом воспоминании, призраком в этой реальности. Метель встречала ее из-за угла, завывала, кружила.

Становилось страшно идти против ветра с ледяными режущими лицо льдинками. Очень хотелось повернуть назад и выбрать другую дорожку. Девушка уже хотела сдасться, но впереди мелькнуло какое-то строение... Дорога вывела их к маленькой сельской церкви. Быстро сгустились сумерки. К церкви подъехала повозка или правильно назвать её каретой? Экипаж закрытого типа, который с большим трудом сквозь снег тащили три лошади.

Их гривы и хвост были обледенелыми, а морды усталыми. Когда повозка остановилась, оттуда выскочил вертлявый неприятный тип в старинной одежде.

— Это Ржевальский, — прошептала Норта, — только какой-то другой, словно из другого времени, из другого мира, и выглядит он как-то странно. Вроде узнаваемо, но как-то не так, какие-то высокие залысины... глаза закрывают толстые стёкла очков.

Незнакомый Ржевальский подал руку, и из кареты появилась... сама Норта. Растерянная, с заплаканными глазами, с каким-то отчаянно решительным взглядом, будто вот-вот сделает глупость.

— Это же я! — зашипела Норта от изумления.

Из экипажа тем временем выскочил ещё один маленький господин с кудрявой пышной головой и сплошь закутанная дама, про которую решительно нечего было сказать, поскольку вся она была укутана с головы до ног в какие-то муфты, платок поверх шапочки, какая-то пелеринка, сверху шаль. Всё это выглядело как ожившее кресло с накиданными на него вещами.

Все эти колоритные персонажи не замечали нашу Шутиху и, закрываясь от холодного пронизывающего ветра, побежали в маленькую церквушку.

— Что это? — спросила Норта у своей путеводной Звёздочки.

— Похоже на сюжет пушкинской "Метели". Видимо, в какой-то параллельной жизни ты тайком сбежала со своим не геройским героем и тайно обвенчалась, скорее всего, против воли родителей. Пойдём в церковь?

— Нет, давай отсюда, давай назад, не хочу этого видеть. Эта заброшенная церковь — не святилище, а ветхая, промозглая изба. Свечи в окне едва теплятся, старые доски скрипят, пахнет затхлостью... А зачем эта девушка... мой двойник это делает, ну, тайком венчается?

— Не знаю, но мне тоже кажется, что добром это не кончится. Ничего хорошего эту девушку, параллельную тебя, вернее, тебя из другой реальности, не ждёт.

Норта развернулась назад и ледяными руками стала сворачивать нитку в клубок. Ветер почему-то снова бил в лицо, но она не чувствовала ни холода, ни страха — только пустоту. Да и время здесь текло странно: непонятно было, идёт она по снегу часы или минуты. Уставший Арт начал дрожать, скулить и оглядываться. Он ступил на очередную снежную кочку — и вдруг провалился.

Раздался звук трескающегося льда, короткий визг, затем наступила тишина. Норта в панике бросилась к месту, где исчез пёсик.

— Тут трещина, очень узкая! Арт! Арт!

Заглянув в расщелину, Норта увидела соего пёсика внизу: он скрёбся коготками о лёд, скулил и смотрел на хозяйку глазами полными страха.

— Спокойно, без паники, брось ему свою нитку-шнурок, — предложила Нора дрожащим, но твёрдым голосом.

— Не выдержит! — отчаянно воскликнула девушка.

— Сложи в несколько раз, укрепи своим поясом. Действуй!!!

Маленький пушистый комочек внизу уже визжал, продолжая цепляться лапами за края расщелины.

Импровизированная верёвка, которую Норта связала вместе со своим поясом, оказалась недостаточной длины. Арт увидел спасительную верёвку, она дрожала над ним, как живая.

Норта хриплым голосом закричала: "Держись!" — и этот вскрик сработал как команда.

Арт подпрыгнул, выбросил голову вперёд и закусил конец верёвки так резко, что его спасительница чуть не выронила из рук свой конец, но удержала, чувствуя как сложенная нитка обожгла ладони, и начала плавно тянуть.

— Хорошо, что ты такой маленький и лёгкий, — приговаривала Норта, успокаивая и Арта, и себя, — вот так, ещё немного!

Пёсик подтянулся, вцепился лапами в её тунику, и вот он уже в любящих объятиях.

— Фух, а ты говорила нет коня! — облегчённо выдохнула Звёздочка. Ей вообще всё это происшествие представилось мельканием пятен перед глазами из-за того, что медальон на шее Норты раскачивался во все стороны.

Но вот уже Норта буквально выбежала обратно из лабиринта к булыжнику-валуну, всё еще держа Арта на руках. Выбежала и свалилась у подножия камня без сил, тяжело дыша. Сердце у неё выпрыгивало из груди, дыхание прерывалось, а в боку нещадно кололо.

— Ну что, выберем другое направление? — предложил голос из медальона через некоторое время, когда дыхание девушки немного выровнялось.

— Давай, — неуверенно согласилась её подруга, — не стоять же здесь на этом перекрёстке вечность.

— Ну, а что? Могла бы стать Богиней перекрёстков Гекатой, — попыталась грустно пошутить Нора, — Хотя, нет, Геката может читаться как "хозяйка перекрёстка" на карте Влюблённые, но лишь в узком контексте выбора на распутье. Для полноты её образа лучше подходят Луна, Отшельник или даже Смерть, где акцентированы тьма, тайна и переход.

— Сама предложила, сама себя и раскритиковала, — развеселилась Норта, — но вот только выбор у нас остался не очень привлекательный, судя по предсказанию на камне. Хотя, погоди-ка!

Девушка развернулась к надписе на камне.

— Смотри, надпись изменилась! Теперь вместо "себя позабудешь" — "себя найдёшь"! "Прямо пойдешь – жив будешь, и себя найдёшь".

— Звучит оптимистично, давай прямо! Хотя, нет, подожди! Тут у Ленорман интересный клиент, включаю прямую трансляцию!

Норта уставилась в окошко медальона. Перед Леной Ленорман в хорошо знакомой уже комнате сидел солидный мужчина лет сорока пяти с резкими чертами лица и пронзительным взглядом серых глаз. Его осанка выдавала военное прошлое: плечи развёрнуты, движения точные, скупые жесты. На нём был тёмный сюртук строгого покроя, на руке перстень с родовым гербом.

— Я знаю этого человека, то есть, не лично, но видела на портретах! — поспешила прояснить Норта, — это доверенное лицо императора — граф Арсений Старозагорский. Его ещё называют "Ледяным компасом" за его беспощадную твёрдость.

Гадалка тем временем выложила на бархатную скатерть сигнификатор Вопрошающего — Короля Мечей.

— Я оказался перед дилеммой, — заговорил посетитель голосом низким, чуть приглушённым, будто привык отдавать приказы вполголоса, — подписать договор с Ново‑Сибирской торговой гильдией или отказаться. Документ сулит огромные деньги и влияние, но интуиция кричит о подвохе. Официальные донесения противоречивы: одни источники клянутся в честности гильдии, другие намекают на связь с иностранными агентами. Если я подпишу договор, а потом вскроется обман — это будет не просто провал, а удар по доверию императора.

— Здесь будет уместен