— И мы всех их встретили так или иначе! — ухватила мысль Норта.

— Да, нас окружают ожившие символы, архетипы. Так интересно! — Звёздочка как всегда пришла в восторг, встретив знакомые ей отсылочки и пасхалочки.

— Экипаж в анабиозе не "выключен", а находится в глубинной связи с системами корабля, — вмешался в разговор Громозека, — их подсознание помогает поддерживать баланс полёта.

У каждого своя задача.

— Пастырь наш Наставник: на нём поддержка духа, наставления через сны. Змееносец — медик: на нём физическое исцеление, забота о здоровье. Рыцарь — защитник, воин, боец. А Охотник отвечает за разведку, сбор данных, поиск ресурсов, анализ аномалий, — Искин продолжал знакомить их с обстановкой. — Ворон ведёт бортовой журнал, записывает все выборы экипажа, взвешивая их последствия. Он должен распознавать угрозы и фильтровать решения. А Кит хранит силу из самых тёмных зон космоса. Он стабилизатор и превращает хаос в энергию.

— Хаос — это лестница... — согласно прошептала Нора из медальона.

— Получается, что от моего настроения зависят и судьбы этих людей, — вдруг озаботилась Норта.

— Да, ваша мысль абсолютно логична, — громогласно заявил Громозека, — Возница фактически берёт на себя роль "Дирижёра судеб" экипажа.

— А что там с нашей скоростью? Я ведь сейчас немного успокоилась? — продолжала допытываться Норта.

— Аварийные сигналы сняты. Курс восстановлен. Корабль реагирует на ваше спокойствие — это ценный ресурс. Рекомендуется короткий отдых для закрепления результата.

— Да, отдых — это то, что нужно.

Норта покинула спящих членов экипажа и вернулась к спящему под Деревом Арту. Усевшись под дерево рядом с белым мохнатым и тёплым комочком, она прислонилась спиной к стволу Дерева и долго молчала.

Наконец, девушка тихо спросила у Норы.

— Звёздочка, ты здесь?

— Конечно, куда же я денусь? — Нора словно бы улыбнулась.

— Так странно, что в Аркане движения и скорости я преуспела, ничего не делая, вот, сижу неподвижно, а Пегас летит ровно и плавно.

— Это интересный вопрос. И противоречие между статикой и движением здесь кажущееся.

В этом кроется глубокий смысл Аркана. Вспомни, и Возница и Сфинксы выглядят на карте вмороженными в глыбу, но при этом символизируют триумф воли и поступательное движение.

— И я про то же! Внешне — всё неподвижно: Возница стоит как памятник, поза строгая, в руках нет никаких вожжей, Сфинксы тоже застыли будто изваяния.

— Но статичность здесь не застой, а сила! Возница как ось мира. Его неподвижность не слабость, а сознательный выбор. Он не поддаётся импульсам, не мечется между желаниями. Он — точка опоры, вокруг которой вращается хаос. Подобно центру вихря, он остаётся спокойным, пока всё вокруг движется. Это аллегория самоконтроля: только тот, кто умеет "стоять", может вести других.

— И я сейчас вовсе не бездельничаю! — шутливо заметила Норта.

— Конечно, нет, ты концентрируешь энергию. Твоё спокойствие как поза лучника перед выстрелом: всё напряжение собрано в одной точке. Вот, например, обратимся к мифам. Там Колесница Солнца движется по небу не хаотично, а по строгому маршруту. Её статичность в каждый момент — иллюзия: это часть великого цикла.

— Знаешь, что я сейчас хочу? Не миф, а сказку! Расскажи мне сказку, Звёздочка!

— Ладно, попробую, слушай!.. Давным-давно...

Норта свернулась клубочком вокруг Дерева. Ей было уютно и хорошо, словно она была в волшебном Заповедном лесу, а не в железном звездолёте, мчавшемся со страшной скоростью по космическому тракту. Речь её Путеводной Звезды-подруги лилась плавно:

"Давным-давно небесный круг охранялся не дюжиной созвездий, а двадцатью четырьмя стражами. Двенадцать привычных знаков Зодиака вели людей, дарили им силы и качества. Лёгкий на подъём Овен и надёжный Телец дружили с переменчивыми Близнецами, чувствительный Рак уживался с царственным Львом, аналитичную Деву уравновешивали Весы. Там был страстный Скорпион и авантюрист Стрелец, там Козерог стремился к своим целям, Водолей удивлял своей оригинальностью, а Рыбы умели мечтать.

Но между ними, на стыках, на самых тонких местах, стояли тайные стражи, Верхний Зодиак. Их свет был неярким, голоса звучали шёпотом, а дело им было поручено самое непростое: хранить равновесие там, где один мир в другой перетекает, где одно кончается, а другое ещё не началось.

И был этим знакам Завет Великой Звезды: "Вы — стражи границ! Каждый из вас стоит на своём рубеже. Ваша задача не светить, а совмещать несовместимое!"

Вот, скажем, Часы. Где, думаешь, они стояли? Между Овном и Рыбами. Овен — он горячий, быстрый, рвётся вперёд, а Рыбы мечтательные и могут уйти в глубину. И чтобы люди не кидались сломя голову, но и не застревали на месте, поставили туда Часы. Они тикали себе потихоньку и каждому напоминали: всему своё время. Поспешишь — людей насмешишь, а замешкаешься — жизнь пройдёт мимо."

— Всё логично! — пробормотала внимательно слушавшая девушка. — Но ты продолжай-продолжай!

"А Пегас, — продолжила Звёздочка-сказочница, — тот летал между Водолеем и Рыбами. Вот Пегас над этими людьми тонкой душевной организации и парил, искры вдохновения собирал. И если у человека в груди ещё тлела вера в чудо, Пегас тихонько подлетал и опускал ту искру ему в самое сердце, чтобы не забывал: невозможное случается!

Между Водолеем и Козерогом стоял Сфинкс, соединяя такие разные энергии своей мудростью и креативностью.

И росло Древо на границе между Козерогом и Стрельцом. Его очертания напоминали могучий дуб с ветвями, уходящими в небо, и корнями в бездну. Он напоминал: чтобы тянуться к звёздам, нужно крепко держаться за землю.

Твой опасный Змееносец встал между Стрельцом и Скорпионом и был стражем порога между смертью и новым рождением. Держал в руках змею, которая кусает себя за хвост, и каждому, кто к нему подходил, тихо говорил: "Чтобы родиться заново, умри для старого". Не сразу это поймёшь, но со временем поймёшь.

Вещий Ворон летал между Скорпионом и Весами: страж молчания и пророчеств.

Он собирал обрывки снов и складывал их в карты будущего, и когда приходило время, он мог тихо каркнуть, и тот, кто умеет слушать, вдруг понимал всё, что раньше было непонятно. Вот уж кто должен точно знать, где добро, а где зло, и не путать их.

Между Весами и Девой шёл Пастырь впереди стада, а не сзади. И знал он, как отличить голос собственной души от крика толпы, потому что вести за собой — это не орать громче всех, а самому знать, куда идти.