дело пошло получше, и я даже успел надёргать полтора десятка разномастных хвостов в ладошку каждый — как раз на обеденную уху! Но жизнь редко катится по гладким рельсам: очередная поклёвка своей неумолимой мощью сначала заставила вскочить на ноги, удерживая гнущееся удилище, а через мгновение я и вовсе птичкой порхнул в воду с неудачно и не вовремя рыскнувшей лодки. В полёте успел порадоваться, что нынче не существует проблемы «утопленного телефона» — ничего ценного у меня при себе нет, хоть догола в воде раздевайся при необходимости. Забегая вперёд, кой-чего я не учёл.

Алексей среагировал в момент и лодку лихо развернул, да и по течению она шла куда охотнее, чем против, так что, в первый же раз вынырнув, я буквально чуть-чуть не дотянулся до протянутого мне весла. На сетчатке запечатлелся дядя Витя с искажённым лицом, опасно стоящий уже босой ногой на борту и рвущий с себя одежду, подавшийся вперёд Лёха, держащий своё монструозное весло двумя руками, как винтовку с примкнутым штыком. Потом над головой сомкнулась зеленоватая бурлящая вода, но я был совершенно спокоен. И действительно, снова толкнувшись руками и ногами, я выскочил на поверхность, и тут уж весло оказалось совсем рядом — хоть зубами хватай. Схватился, однако, как положено, зажав перо под мышкой, после чего взрослые в четыре руки выдернули меня на борт, совсем как я некрупного подлещика за пять минут до того. Разве что я, в отличие от подлещика, был совершенно не против такого развития событий.

После недолгой суеты, состоявшей из попыток дяди Вити меня раздеть, обтереть, пристать к берегу, обогреть, и моих яростных уверений, что всё в порядке и совершенно ничего со мной не случилось и не случится, мы все сели, выдохнули и подвели итог. Потери всё же были: я утопил левый сапог. Ещё то ли на старте моего заплыва, то ли в процессе спасения, канула в Лету Кедровую банка с червями, и это обидно: червей я накопал перегнойных, мелких, красных и активных, много, и потерю эту в местных лесах, конечно, никак не восстановишь. А вот удочку мы вполне успешно вызволили. Никакая особо крупная рыба её не утащила, всё оказалось проще: зацеп. Да такой хороший зацеп, что высвободить крючок мне не удалось, даже спустившись снова в воду (всё равно мокрый) и оседлав ту чёртову корягу — пришлось отрывать. Не стоять же на этом несчастливом месте до обеда?

— Предлагаю всё-таки пришвартоваться, — сказал дядя Витя, перетряхивая запасы еды в мешке: в процессе спасения утопающих наш багаж местами подмок. — Тут сейчас уже будет наше старое место, вон за той излучиной, там более-менее оборудовано всё, и даже дрова должны быть. Быстренько разведём костёр, погреемся, позавтракаем, обсохнем сами, и вещи сколько-то подсушим. А то до точки, которую нам твой… лучший друг Серый сосватал, ещё часа два телепать, не меньше. Ты ж тоже не завтракал? Как, не возникло желания ещё?

Даже если б я и вздумал возражать, мой живот мне этого бы ни за что не простил.

Место оказалось очень удобным и живописным, примерно как тот косогор с деревней, только поменьше. Но тоже лысый взгорок — комаров сдувать будет. Ещё был навес из жердей, такой же стол с лавками, обложенный камнями очаг. Я, раньше времени нацепив свои запасные кеды, которые обычно брал с собой в качестве стояночной обуви, вознамерился было привычно двинуть за дровами, но дядя Витя решительно меня остановил, вручив огромное махровое полотенце. Костёр тем временем уже разжигал Алексей, используя для этого дрова из запаса под навесом. После того, как я переоделся, мне в левую руку всучили бутерброд толщиной в предплечье, а в правую — объёмистую крышку от термоса, полную горячего сладкого чая, и из течения событий я на некоторое время выпал. Вернувшись, обнаружил взрослых сидящими вокруг костра, с разномастной посудой в руках и несколько тоскливым видом.

— Зря отдали бутылку этому алкашу, — осуждающе заявил Лёха. — Там ещё почти половина была! Сейчас бы самим пригодилась!

— Да ладно тебе… — пожал плечами ДВ. — В конце концов, она ж у нас не последняя. И коньяк есть даже. Если так уж невтерпёж — вон пойди да возьми в мешке.

Алексей, однако, никуда не пошёл и брать ничего не стал, только замотал смущённо подбородком.

— Подкрепился маленько? — повернулся ко мне дядя Витя. — Есть предложение всё-таки здесь твою добычу сварить. Тут и пообедаем заодно. А то я посмотрел — у тебя резервная одёжа так себе, летнее всё, короткое, а на той стоянке, как я понял, комара богато — загрызут. Сделаешь? Из Алёши-то повар известный, я на такой риск здоровьем не согласен. А я бы тогда тоже кинул пока — хоть снасть намочу, для порядку, — и очень по-доброму улыбнулся.

Что оставалось делать? Согласился, понятно — я-то половил уже, пока взрослые работали. Тем более, что роль повара и кострового в лагере мне знакома с детства, ничего нового тут нет, всё время так. Лёха, правда, ловить не пошёл, а запросил задач для себя — отправил его за водой и дровами. Воду он, не мудрствуя лукаво, черпнул котлом прямо из реки — судя по уверенности действий, не в первый раз они на этом месте, а вот за дровами ушёл надолго. Вернулся, правда, с немалой сухостоиной — нам столько точно не спалить, подновим запас на стоянке.

К моменту, когда я разобрался с утренним уловом и уже готовился запускать обрезь «на навар» в закипающую воду, дядя Витя с горделивым видом поднялся с берега, высоко подняв на блесне немалую рыбу в серебряной чешуе. Это чего это за зверь у него? Лещ, что ли? На спиннинг? Да ладно! А, не, не лещ — язь. Кило, не меньше! И красавец-то какой! Именно это я и не замедлил озвучить. Сосед явно грелся в лучах славы, грех было не польстить человеку. Тем более, реально было за что — прям настоящий трофей! Одно плохо — у нас в пруду они часто заражены хренью какой-то, вроде бы варить их надо долго. Здесь-то, конечно, почище быть должно — вода холодная, проточная, но всё равно как-то страшновато… Впрочем, тут я у руля: надо варить дольше? Будем варить дольше!

* * *

Проснулся я от солнца, которое стало очень уж настойчиво пробиваться сквозь закрытые веки. Немного полежал, слушая мерное поскрипывание уключин и плеск воды, а потом услышал