дислоцированные в Пекине, отказались разгонять демонстрантов, партийное руководство направило в столицу части из отдаленных провинций. При этом военнослужащим было сказано, что манифестанты агитируют за свержение существующего строя. Шесть генералов выступили с протестом, но их письму не дали хода. Наконец, 3 июня, после того как Дэн Сяопин дал согласие на применение силы, армия двинулась в центр Пекина. Иностранные наблюдатели позже сообщали, что больше всего людей погибло не на самой площади, а у блокпостов на бульварах к западу от нее. Многих убили на перекрестке Мусиди в семи километрах оттуда, где протестующие, желая заблокировать продвижение армейских колонн, перегородили мост троллейбусами, которые затем подожгли. Китайские очевидцы описывают панику и ужас, воцарившиеся на улицах под грохот беспорядочной стрельбы:

Ужаснувшись, я развернулся и побежал назад, к площади Тяньаньмэнь, чтобы предупредить других студентов о том, что нас ждет. Помню, как добрался до одного из главных перекрестков, где увидел человека в белом халате, пробирающегося к раненому. Подняв руки, он кричал: «Не стреляйте, я врач!» Но его все равно убили. Выйдя к большой дорожной развязке, я услышал, как собравшиеся там люди скандировали: «Фашисты!», «Убийцы!» — и увидел, как некоторых из них застрелили‹‹21››.

Десятки солдат также были убиты. Газета The Wall Street Journal сообщала о шокирующих сценах: «На перекрестке к западу от площади тело молодого солдата, забитого до смерти, раздели донага и повесили на борт автобуса. Труп еще одного солдата был повешен на перекрестке c восточной ее стороны».

Сама площадь Тяньаньмэнь была очищена рано утром 4 июня. Колонна студентов под вооруженным конвоем покинула площадь в пять часов утра, а в девять часов танки и бульдозеры уничтожили следы их пребывания здесь: палатки и вещи, а также построенную студенческими руками знаменитую копию статуи Свободы. Согласно официальным данным, число погибших во время пекинских событий исчислялось сотнями, но не исключено, что жертвами стали две или три тысячи человек — в основном обычные жители столицы.

По информации британского посла Ричарда Эванса, Дэн Сяопин был возмущен и удручен масштабами кровопролития, обвинив Ли Пэна в «возмутительно неумелом проведении военной операции». Тем не менее, как и раньше на протяжении всей своей карьеры, он будет оправдывать произошедшие убийства. В плане того, как сложившуюся ситуацию оценивали в более широких кругах управленцев и администраторов, показательны опубликованные летом 2019 г. воспоминания Ли Жуя‹‹22›› — высокопоставленного члена партии, который в тот момент уже находился на пенсии, но ранее какое-то время работал даже секретарем самого Мао. Ли Жуй провел двадцать лет в тюрьме и ссылке за критику маоистской системы. В 1989 г. он жил в многоквартирном доме, предназначенном для представителей партийной элиты и расположенном недалеко от упоминавшегося выше перекрестка Мусиди в западном Пекине. Именно здесь армия впервые начала атаковать демонстрантов и столкнулась с сопротивлением сотен разгневанных горожан. В дневнике Ли Жуя описывается дикая стрельба, в результате которой погиб даже кто-то из жителей его дома, а затем панические телефонные звонки от возмущенных друзей и бывших коллег, включая старого генерала Сяо Кэ, который ранее пытался отговорить Дэн Сяопина от ввода войск:

Звонок [моего друга] Хань Сюна привел меня в глубокое уныние. До чего опустилась партия? Повесив трубку, я не мог остановить слезы. Позвонил Ань Чживэнь [еще один друг], желавший разузнать о ситуации. Издав глубокий вздох, он спросил: как же могло случиться, что партия совершила такое? Весь день я чувствовал себя ужасно, мне постоянно хотелось завыть. Сяо Кэ тогда предсказал: партию осудят в веках, а это событие войдет в историю как синоним позора.

9 июня Дэн Сяопин вновь появился на публике, чтобы сделать свое единственное обстоятельное заявление о подавлении протестов‹‹23››. Он выступил перед войсками с речью, часть которой была показана в тот же вечер в общенациональном выпуске новостей CCTV. По его словам, в стране произошел «контрреволюционный мятеж», направленный на свержение существующего строя, и потому его подавление было полностью оправданно. Он признал, что многие военнослужащие были убиты, а «несколько тысяч» получили ранения. Учитывая веяния времени — в Европе уже предпринимались первые шаги по демонтажу «железного занавеса», — он дал понять, что кризис «все равно наступил бы, рано или поздно», и осудил зачинщиков, назвав их «дурными людьми» и «отбросами общества», которые затесались в толпу студентов. В приступе нетипичной для себя неуверенности в собственной правоте Дэн Сяопин также признал, что некоторые представители высшего руководства не согласились с предпринятыми действиями, но он верит, что в долгосрочной перспективе они изменят свое мнение. Примечательно, однако, что большая часть его речи была посвящена вопросу о том, была ли политика «реформ и открытости» последних десяти лет правильным курсом. Предложив телеаудитории задуматься над этим, он затем заглянул в будущее. По словам лидера, цель Китая заключается в том, чтобы к 2050 г. стать умеренно процветающей страной — а это достижимо только под руководством КПК. События 4 июня были вызваны неумением партии сохранить жесткий контроль над обществом; она проявила излишнюю открытость, потворствуя западным ценностям. Демократия западного типа, повторил Дэн Сяопин, является буржуазной идеологией, не подходящей для «китайских условий». Как следствие, неизбежно потребуются ограничения, урезающие свободу слова и прессы, а также право на проведение митингов и демонстраций. Вот так были заложены основы политического курса, которым партии предстояло следовать в XXI в.

Примерно через неделю, как мы теперь знаем из документов под грифом «Совершенно секретно», обнародованных только летом 2019 г., состоялось совещание с участием тридцати высших членов руководства и старейших членов Политбюро ЦК, на котором было еще раз подтверждено, что недавние «волнения» (дунлуань) представляли собой «контрреволюционный мятеж» (фань гэмин баолуань). В принятом документе подводилась черта под обсуждением репрессий. В нем говорилось, что лица, поддержавшие Чжао Цзыяна, внимали «необдуманным советам, предполагавшим масштабное внедрение западных теорий и исходящим от деятелей, марксистская подготовка которых является поверхностной и которые не обладают глубоким пониманием национальных особенностей Китая». По мнению авторов документа, вина за катастрофу лежит на иностранных державах и империалистическом вмешательстве: даже радиостанция Voice of America[95] сеяла рознь, добиваясь того, «чтобы Китай оставался в хаосе». Все это является частью не прекратившихся и после холодной войны попыток Запада ниспровергнуть коммунизм. Таким образом, тех, кто сочувствовал студентам, вынудили униженно каяться, хотя за массовое убийство людей никто так и не извинился. Несколько дней спустя копии этих покаянных заявлений были представлены участникам более крупного форума, на котором присутствовали пятьсот партийцев — члены ЦК КПК и другие ответственные