материалы, из-за экономии места на платформе, оказалось тем еще удовольствием. В моем распоряжении, по началу, была только пара небольших сервисных ботов, которых удалось впихнуть, да собственные руки. Первым делом я спустился в самый низ, к корабельному генератору, с которого и началась наша история на Арракисе. Выведя его из дежурного спящего режима, чтобы запитать от него всё привезенное. Только после этого началась настоящая работа. Мы с ПАЛом — он в виде голограммы, раздающей советы и расчеты, и манипуляторами своих дронов — аккуратно демонтировали автономный генератор с грузовой платформы. Мы перетащили его в отдельный, предварительно подготовленный технический отсек и надежно интегрировали в общую энергосеть Башни. Как только генератор вновь заработал, наполнив стены низким, успокаивающим гулом и напитывая внутреннюю энергосеть, начался второй этап. Настала очередь сердца ИИ и его серебряной кузницы. Серверные стойки заняли подготовленные ниши вдоль стен огромного зала, а Купель легла в вырезанное лазером углубление в центре и тоже была подключена к энергосети. Как только я замкнул последние контакты и подал питание, ПАЛ словно сделал глубокий цифровой вдох.

Его проекция мигнула, стала ярче и четче.

— Подключение установлено, Кейн. Все системы работают в штатном режиме. Начинаю производство новых дронов.

Пока ПАЛ «расправлял плечи» в новом доме, я стоял у главного распределительного щитка. Я доверял ПАЛу. Насколько вообще возможно. Но сценарий, при котором тайная база оказывается захвачена свихнувшимся, взломанным или просто решившим «оптимизировать белковых» суперкомпьютером, не устраивал меня категорически. Если раз в определенный период в эту консоль не будет введен физический пароль, цепь разомкнется. Серверы будут принудительно обесточены и переведены в режим гибернации. Просто страховка. Закончив с этим, я наконец-то смог выдохнуть. ИИ обустроен, энергосистема работала стабильно. Пришло время ставить задачи. Мне нужно было возвращаться на поверхность.

— Слушай новые директивы, ПАЛ, — я развернул перед ним план Башни. — Пока меня нет, ты не сидишь без дела. Во-первых, изолируй эти нижние ярусы. Все проходы, замаскировать. Преврати этот уровень в подобие своего старого полигона. Разверни проекторы силовых полей, проекций, турели и ловушки. Если сюда кто-то и прорвется, они должны умереть в лабиринте.

— Принято. Сделаю из этого места непроходимый кошмар, — с энтузиазмом отозвался ПАЛ. Создавать смертельные лабиринты было его любимым занятием.

— Во-вторых, верхняя часть Башни. Смонтируй скрытую систему наблюдения везде, в полном объёме. Доведи до ума часть помещений и сделай жилыми — напечатай нормальную мебель, сантехнику, всё, на что хватит твоих допусков к изменению чертежей.

— Принято.

— И самое главное, — я ткнул пальцем в секцию гидропоники на схеме. — Восстанови гидропонику. Наладь сбор песчаных форелей, настрой сепарацию воды и автоматизируй запуск процессов производства спайса. Всё это мы уже обсуждали. Дронов тебе для этого хватит с запасом.

ПАЛ вывел перед собой столбцы бегущего кода, анализируя новые данные.

— Биология песчаных форелей… Уникальный метаболизм. Я понял механику процесса, Кейн.

— Вот и отлично, — я хлопнул по металлическому кожуху генератора. — Займись этим. Материалов у тебя тоже с избытком быть должно. А я перед отлетом хочу проверить один старый эксперимент.

* * *

Пока ПАЛ погрузился в расчеты гидропонных циклов и составление чертежей защитных систем, я направился в один из дальних коридоров Башни. Там, в трёх раздельных комнатах, за тяжелыми дверьми, скрывался результат моего давнего и авантюрного эксперимента. Еще в первые годы, когда мы только изучали возможности искусственных мини взрывов и воплощали их, мне стало интересно: а что будет, если принудительно не дать произойти взрыву? Что, если реакция брожения уже началась, газ выделяется, но оболочка никогда не лопнет, потому что заключена в металлическую скорлупу? Чем завершится? Просто угаснет и стухнет как при провальном запуске реакции? Всё же разорвет капсулу? Сварит всё внутри из-за повышения температуры? Что? Я взял три капсулы с форелью, уже вошедшие в активную стадию брожения, и поместил их в толстенную металлическую скорлупу, которая не даст лопнуть оболочке, намертво заварив швы и оставив лишь несколько датчиков телеметрии. Я убрал их сюда, подальше от жилых зон, рассудив, что если давление разорвет даже такой металл, то усиленный взрыв разнесет только этот пустой отсек.

Я открыл дверь. Створка с натужным скрежетом отъехала в сторону. Включился тусклый дежурный свет. В центре комнаты лежала целая металлическая капсула. Металл не разорвало, швы выдержали. Но стоило мне подойти ближе, как я нахмурился. Датчики температуры и внутреннего давления были мертвы. Внутри было локальное пекло. И если датчики давления вышли из строя, то это значило, что цилиндр сейчас может представлять собой бомбу, едва сдерживающую адское напряжение. Открою клапан вручную — и струя перегретого газа просто снесет мне голову. Осторожность, как я и говорил ПАЛу, сохраняет жизнь.

Я быстро покинул помещение, плотно задвинул бронедверь и активировал рацию.

— ПАЛ, подгони сюда одного из своих сервисных дронов. Мне нужен дистанционно управляемый манипулятор.

Спустя пять минут мелкий колесный бот уже вкатился в отсек. Я стоял в коридоре, глядя на капсулу через толстое бронестекло смотрового окна.

— Захвати стравливающий вентиль, — скомандовал я. — Поворачивай. Очень медленно.

Манипулятор дрона с металлическим лязгом сомкнулся на вентиле. С тихим скрипом резьба поддалась. Вентиль сделал пол-оборота. Затем целый оборот. Я непроизвольно напрягся, ожидая оглушительного свиста вырывающегося газа или глухого удара взрыва.

Ничего. Абсолютная, мертвая тишина. Давления внутри не было вообще. Выждав еще минуту, я вернулся в отсек. Дрон уже откатился в сторону. Взяв с пояса тяжелый ключ, я закрепил его на основных фиксаторах крышки. Замки туго, с протестующим скрипом поддались. Я провернул их один за другим и осторожно, готовый в любую секунду отскочить, сдвинул массивную крышку в сторону.

Заглянул внутрь. Там не было спайса. Не было протухшей биомассы или сгоревшего шлака. Там была лишь легкая, влажная дымка и какая-то волокнистая, пульсирующая мембрана, выстилающая стенки цилиндра. Доля секунды тишины. А затем из глубины этой мембраны, как сжатая стальная пружина, выстрелило нечто. Тень метнулась с немыслимой скоростью. Я даже не успел осознать форму существа — размером то ли с крупного котенка, то ли с толстую, мускулистую змею — как оно обрушилось на меня. Тварь с влажным, хрустящим звуком впилась мне в ладонь касающейся капсулы руки. Резкая, обжигающая боль пронзила нервы. Нечто прокусило прочный материал перчатки так же легко, как бумагу, впиваясь глубоко в плоть. Горячая кровь мгновенно потекла по коже.

— Бл*ть!! Что за…??!!!

С коротким, полным скорее неожиданности, чем боли, выкриком я дернул рукой, отшвыривая это в стену.

* * *

И на этой главе я и закончу первую часть/том. На важном моменте, который внесет