— Пф! Не хочу! Одного раза вполне достаточно!

Есть шанс, что меня просто вырубит до его прихода, и позориться не придётся? Не вижу смысла лезть на рожон добровольно и преждевременно!

В зале царил кавардак. Четверо парней возле пульта — один с края сцены — листали сценарий и неестественно громко выкрикивали реплики. Они словно соревновались, кто большего сыграет идиота. Левее зрелище ещё кринжовее: Ларцев с болотными паклями, завязанными в пучок, изображал хип-хоп мастака, протирал собою пыль на полу, и всё время мне лыбился. Два его мало гнущихся подсоса по очереди ходили к телефону, чтобы включить или выключить музыку. Уши вяли от шепелявой рэпчины и ругани, которой сопровождалась каждая их пауза в танце.

Ещё одна кучка что-то повторяющих, неизвестных мне упырей пыталась слиться с рядом стульев напротив. Божена подкрашивала пышный хвост для драгоценного костюма Шаховой. Я сидела позади неё и обжималась с расчехлённой гитарой покемона… А сам он, зомбанутый на компьютере, даже не посмотрел, как мы уходили из приёмной. На Олесю он, правда, тоже не обращал внимания. А я, между прочим, её вспомнила…

Не обошлось без дежавю. Действительно, была такая сотрудница. Не думаю, что прежде она вызывала у меня какие-либо эмоции, но сейчас я всё ещё жутко бесилась из-за её обзвона родителей. И режиссёр, сволочь такая, наверное, даже не попытался её отговорить от идеи связаться с батей — он не то что о моём существовании забыл, он своего не помнил! А ведь раньше родители никогда не приходили в колледж. Для меня это стыдно. А для них — повод узнать, какой образ жизни я веду. Точнее, вела…

Неутешительный. Причина, по которой меня едва ли не отчисляют из ПТУ, проста и очевидна, как два пальца об асфальт, но слишком губительна для сердечника-бати. Я не получила нужное количество баллов на экзаменах, оказалась там, где мне, видимо, было суждено, а первые два года учебной программы здесь у меня прошли в непринятии и алкогольном трипе.

Сидя в актовом, я «смаковала» смутные воспоминания о том, как бухала. Горькие, сводящие рот, временами, блевотные. Иногда я представала перед самой собой дерущейся, а иногда — воющей под гитару. Только, что интересно, компанию я совсем не помнила. Тех безликих людей словно не существовало в этой реальности. Но я и не скучала.

— Красиво? — улыбнулась девчонка, обернувшись ко мне, и показала на свежеразукрашенные на полу перья.

— Сойдёт. А этот пояс точно налезет на твою новую подружку?

Я рассчитывала услышать что-то вроде: «моя подруга только ты, а Шахова — так, для веснушки», но Божена, затыкая кисточку за ухо, хмыкнула и пожала плечами. Её выражение лица иногда казалось мне слишком хитрым для простушки, впечатление которой она пыталась производить. Улыбающаяся девчонка просто смотрела, ничего не отвечая. Страдальчески или весело — не получалось разгадать.

Из меня вырвался тяжёлый вздох, а пальцы нервно и тихо застучали по глухому деревянному корпусу гитары.

— Ты общаешься с кем-нибудь из детдома?

— Я бы не хотела этого, — её взгляд стыдливо опустился к полу. Понимаю, слишком внезапно. — Плохо так говорить о людях, с которыми вместе… переживал трудности. Но эти самые люди и служат напоминанием о трудных временах. Их присутствие в моей жизни… сказалось бы на меня пагубно.

Ого. Не знаю, что мне дал её ответ, но он прозвучал вразумляюще. И легко примерялся на мою проблему, последствия которой предстояло ещё долго разгребать.

— А говорила, что боди артом не занимаешься, — внезапно опалило ухо.

Я увернулась от из ниоткуда возникшего справа Ларцева и спряталась за корпус гитары:

— Отвали!

Божена тут же прибрала поближе хвост жар-птицы, начала складывать краски. Двое танцоров разлеглись на полу, одного среди них реально не хватало… Водоросля не собирался уходить, обперевшись руками о колени прямо возле меня. Белая майка отогнулась, оголяя вид на цепочку с черепом и бледную мужскую грудь.

— С удовольствием отвалю, — хохотнул он. В его носу сверкнула серёжка. — Я вообще-то не к тебе… Давай, делай, что хотела, и мы пойдём репетировать дальше.

Я сморщилась. Проследила, как Божена достаёт из коробочки с красками скрученную в улитку сантиметровую ленту, разматывает и прикладывает к его обнажённым, слегка блестящим от пота рукам.

— Алин, Рома просто тоже участвует в моём номере, — вовремя потрудилась объяснить девчонка.

Водоросля пошло облизал нижнюю губу. Распрямился, позволяя снять мерки, а я цокнула и закатила глаза:

— К тебе обещали применить санкции. Почему твои волосы до сих пор цвета блевотины?

— Нравится?

— Раздражает. Я не хочу каждый раз видеть твою голову, когда ты пялишься. Больше так не делай.

Он явно не нашёл, что мне противопоставить — я ведь не шутила. Неприятно. Зато, орудуя сантиметром и то и дело отмахиваясь от собственных вездесущих прядей, продолжила Божена. Кстати, она была выше Ларцева.

— Рома договорился с Ульяной Игоревной на свои зелёные волосы, потому что они — теперь часть его образа для дефиле, — фу, зашквар. — Мы решили обыграть их, нарисовать на теле зелёные языки пламени.

Водоросля планирует щеголять полуголым?

— И ещё я сошью ему полупрозрачную накидку.

А, понятненько.

— Вы извращенцы, — подытожила я, укладывая гриф гитары в левую ладонь. Правда, так и не придумала, что приличного наиграть.

— Да. Присоединяйся, — вякнул Водоросля из-за плеча, послушно поворачиваясь к девчонке.

Чего?

— Алин… Я не знала, как тебя попросить, но мне нужна твоя помощь, — замурлыкала Божена, сматывая сантиметровую ленту.

— Не-не-не!

— Пожалуйста.

— НЕ-А, — замотала я головой.

21. Подстава

— Я вам что, карлик для забав?

— Да брось, ты вообще не забавная. Просто карлик, — снова влез в разговор Ларцев.

Он обернулся, расправляя полупыльную-полувлажную майку, и ненароком её задрал. Насмешливо фыркнул.

Минутка агрессии. Я вспыхнула ненавистью и прорычала сквозь стиснутые зубы:

— Это называется «МИНИАТЮРНАЯ»!

— Не комплексуй.

— Я и не комплексую!

— А кепка тогда зачем? Чтобы казаться выше.

— Ты чё, водоросля тупорылая, берега попутал?!

— Ладно, ребят, брейк, — улыбнулась Божена и осторожно отпихнула Ларцева куда подальше. — Спасибо, Ром. Иди танцевать. А Алине нужно репетировать песню.

То-то же! Нехотя направляясь в сторону своих валяющихся на полу первобытных соплеменников, Водоросля подмигнул мне. Дебил. Его внимание было искренне мне неприятно — ещё больше, чем во время собрания к веснушке! Я понимаю, внешне он правда ничего, и строит из себя нетакусю с тремя дырками в носу. Но только по тому, что Ларцев на спорте, а ещё так нахален, я чувствовала себя не на месте, когда он подкатывал. Кажется, он обычная тупая малолетка с желанием