вздохнула. Приподняла гитару за корпус с грифом и спустилась со ступеньки, намереваясь ретироваться к парте в самом углу.

Покемон окликнул меня уже в пролёте.

— Вы куда?

— Кхм. Мне надо время, чтобы разучить аккорды.

— Так давайте я вам покажу.

О, НЕТ! Подбрасывать новые поводы для осуждения не входило в мои планы. Зря только добудилась режиссёра!

В рёбрах умоляюще заскреблось.

— Я должна посидеть одна.

Нащупаю что-нибудь похожее по памяти! Видела же примерно, что он изображал на ладах.

— Как знаете, — равнодушно донеслось за спиной. — Я там на обратной стороне написал табулатуры*. Не нашёл нигде облегчённых, поэтому составил сам. Спрашивайте, если будет непонятно.

Я застопорилась, застигнутая врасплох страшным непонятным словом, и в отчаянии сморщилась.

Ненавижу людей с аттестатом музыкальной школы, — а у него явно такой имелся! Грёбаный выпендрёжник!

19. Кто испортил мне жизнь

К спине и плечам приникло тепло. Я действительно почувствовала заманчивый запах мужского тела. Его размеренное сердцебиение и затаившуюся силу, с какой меня можно легко скрутить на полу. Режиссёр взял в оборот мою правую напряжённую руку. От переизбытка тишины в голове я зажмурилась. Сильнее сжала пальцы на грифе и…

Поняла вдруг, что на самом деле держу что-то тонкое, шершавое и подозрительно знакомое. Распахнула веки на ходу, обнаружив себя дрожащей, выбегающей из аудитории, как полоумная.

По сторонам парты, парты, парты, жирная куча ненависти с бородавкой над губой, впереди — порог.

Я выскочила за него, унося косы подальше, вытаращилась на толпу незнакомцев во главе с Боженой, которая встречала меня большущими испуганными глазами, и позволила челюсти «отвалиться».

— Сдала?!

Позади захлопнулась дверь. Я вздрогнула и проморгалась. Осмотрела коридор, наполненный дневным светом. Метровый кактус в форме булавы. Облупившийся подоконник. Обстановка четвёртого этажа, где принимала перезачёт историчка, выбила из меня тихий вскрик.

В ладони лежал не гитарный гриф, а зачётка. Только тепло ещё ощущалось на коже, покрывшейся мурашками. Я сглотнула. Умыла себя рукой и принялась отлистывать мятые страницы. Народ — сборище должников — пялились как присяжные в суде.

— С-сдала. Зачёт!

— Ура-а-а! Поздравляю! — вскрикнула Божена, заботливо уводя нас от дверей. Ледяные пальцы сомкнулись на моём запястье, а следом тут же объявился очередной претендент на изнасилование. — С седьмого раза!

— С КАКОГО?!

Девчонка рассмеялась.

— Неважно. Главное, что из меня получился неплохой репетитор, а у тебя больше нет долга по истории. Неужели мы можем с чистой совестью идти на репетицию?!

Не помню, чтобы мне когда-то было знакомо это чувство: «чистая совесть». Я растерянно кивнула, обнаружив свой рюкзак свисающим с тоненького плеча Божены. НО ВЕДЬ МЫ ТОЛЬКО ЧТО С ПОКЕМОНОМ В ТЕМНОТЕ, В СЕМИНАРНОЙ… теребили струнки.

— У тебя такое красное лицо! Хочешь умыться?

Я угрюмо кивнула и вернула рюкзак. Девчонка слишком худая, надорвётся ещё.

А репетиция — это очень-очень хорошо. Репетиция — это не пары, не зубрёжка, не кросс. Не полиция и не серьёзный разговор с батей… БАТЯ!

— Ты с каждой секундой всё сильнее багровеешь. Что с тобой сделала Тамара Григорьевна?

— Унижение. Власть. Доминирование, — принялась я безжизненно перечислять, загибая пальцы. — Стояние на коленях. Угрозы выпороть, привязать к батарее, схватка. Фатальный проигрыш. Разговор с батьком, пристальная слежка и… — Обе ладони оказались сомкнуты в кулаки. — …попытка меня натянуть.

— На тройку? Да ладно! — Карие глаза искренне и изумлённо округлились.

На самом деле я не помнила, как проходил зачёт. Думаю, как в бреду...

— Долгая история. Пойдём быстрее в актовый! — НУЖНО УВИДЕТЬ ПОКЕМОНА!

— Сначала умыться. И за гитарой. Забыла?

— Да. — сморщилась я, потирая виски. — Точно.

Твою ж налево, а что я сегодня сыграю?! Похоронный марш на толстой струне? Я ВЕДЬ НИЧЕМУ НЕ УСПЕЛА НАУЧИТЬСЯ!

Девчонка приглашающе кивнула к лестнице, поторопилась. Но я, прежде чем двинуться следом, залезла в карман за телефоном и неуверенно его покрутила. На экране всё ещё красовалась трещина неизвестного происхождения.

Что ж. Видит Безухий, я этого не хотела!

— Алло, бать?

— Да? — строго раздалось без единого гудка.

Попа предчувствующе сжалась.

— Ты просил перезвонить утром.

В динамике послышался продолжительный хруст дыхания.

— Просил. Позавчера.

— А…

ПРОШЛО ДВА ДНЯ, класс! Ничего же удивительного? Что, собственно, мне не нравится? ВСЕ ТАК ЖИВУТ?! Не помнят, как не ночуют дома?

Я что, блин, АЛКОГОЛИЧКА?! Допилась?

— Каждое утро отчитываться не обязательно. — А! — Но хорошо, что позвонила. Мы с матерью обязательно придём. Спасибо за приглашение.

— К-куда это ещё? — заикаясь, выдала я. Только не…

— На твоё выступление. Мне прислали дату и время. Заодно познакомимся с новыми сотрудниками воспитательного отдела, узнаем твою успеваемость.

Сердце затрепыхалось, как избитая боксёрская груша. Меня бросило в пот от мысли, что родители устроят личный разговор с покемоном. ДА ЭТА ВРАЖИНА МЕНЯ ЗА ДЕВУШКУ НЕ СЧИТАЕТ! Ещё и издевается?!

ПРОСИЛА ЖЕ НЕ ЗВАТЬ ОТЦА!

— Бать, всё! Больше не могу говорить! Опаздываю на репетицию! — дрожа, я сбросила звонок и втопила вниз по лестнице за уходящей Боженой.

После такого чудесного пробуждения моему ядрёно-красному отражению в зеркале не помогло ни умывание водопроводной водой, ни процедура засовывания головы в открытую форточку в туалете. Я приняла вид пунцовее, чем после пятикилометрового кросса. Не могла совладать с состоянием, похожим на рой насекомых, щекочущих крыльями органы и попутно сгрызающих их изнутри.

КАК ЭТО ОСТАНОВИТЬ?

— Здесь опять закрыто. Нужно спросить ключ в приёмной, — сказала Божена, отпуская ручку двери.

— «Опять»?

— Да, семинарную больше не оставляют открытой. И на лабораторию электроники повесили новый замок. Говорят, кто-то хулиганил.

— Ты здесь новенькая, а знаешь больше меня! — недовольно промямлила я, направившись к соседнему входу. Стоило отвернуться, пока моя перекосившаяся рожа не вызвала подозрений.

Если бы не звонок отцу, я бы и не знала, как вести себя с покемоном после той ночи взаперти. НО ТЕПЕРЬ-ТО Я ПРОСТО РАЗНЕСУ ПРИЁМНУЮ!

Мы с Боженой вдвоём справились с тяжёлой дверью — девчонка приложила тонкие руки над моей головой, а я потянула снизу и первая вломилась в узкий кабинет. В очках за рабочим столом слева от окна сидел режиссёр. На наше появление он никак не отвлёкся, копошась в гигантской стопке бумаг одной рукой, а второй что-то набирая на клавиатуре. По традиции он щеголял шмотками, сидевшим на нём с иголочки: очередная обтягивающая рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, крупные часы. Чванский образ дополняла укладка, отнявшая явно немало усилий.

20. Просьба

— Разве сейчас не репетиция?! — шикнула я на ухо Божене, подавая тонкую кисточку. — Почему режиссёр остался в приёмной?

— Он говорил, что подойдёт позже, через два часа. Тебе стоит занять очередь, если хочешь прогнать