Но она как минимум не считала меня глупой птушницей — поэтому не хотелось её обижать. Как вдруг в лаборатории, где мы находились вдвоём, раздался чужой весёлый голос:

— Ага-а-а! Свиданка?

Через порог перешагнула хорошо округлившаяся Виолетта Сергеевна. Она гладила себя рукой по животу, выпирающему из-под безразмерного свитера, чем вогнала меня в дурное ощущение нескончаемого дежавю. Холодок побежал по спине. Слюна наполнила рот, и я попыталась незаметно сглотнуть.

Софья стеснительно пожала плечами:

— Громко сказано. Просто совместный обед в честь годовщины.

— Ну бегите, Софья Николаевна. Не задерживайтесь. А я побуду за старшую.

Здесь до сих пор нельзя работать паяльником в одиночку. Как ни выёживалась, я всё равно нуждалась в няньках — хотя от присмотра Вилки Сергеевны я бы не отказалась. Можно узнать полезного.

— Не сильно вас затрудняю? — спросила аспирантка так пытливо, словно готова отменить празднование по малейшему сомнению моего куратора.

И замерла с рубашкой в руках, снятой со спинки стула.

— Нет! Я жаждала понюхать дым канифоли! — Вилка шумно втянула воздух и хихикнула.

— А это не навредит?

— Ну я же немножечко! Софья Николаевна, идите. За мной присмотрят.

Кто?

— Тогда ладно, — кивнула аспирантка.

Я обернулась, чтобы убедиться: она уходит с концами, вместе с ноутбуком в кейсе. Почему-то мимолётно порадовалась. Но вдруг за Софьей в дверях тут же появился молодой хитро ухмыляющийся мужчина.

Его кудрявый ворох волос хорошо бы вписался в рекламу шампуня «Жумайсынба».

— О, здравствуйте, Алина! А я ведь в вас не ошиблась, — внезапно заявила Вилка, приближаясь. Её рука легла на моё плечо и огладила его, пока я продолжала косо глазеть на парня. Ощущение, что в прошлом он точно был хорошо мне знаком! — Остаётся только чуть-чуть поднажать с пуско-наладкой. Ну и с проектированием… Понимаю, защита курсовой — это нелегко, но задания вам дают типовые. Различаются только цифры, а теория одна. Попросите помощи с подготовкой у одногруппников.

Я бездумно кивнула. Чуть всё не прослушала, но от упоминания последнего слова, неприятно поёжилась и с лязгом вдела жало паяльника в подставку. Развернулась на крутящемся стуле. Виолетта Сергеевна и вправду балдела от запаха. Она жадно вынюхивала его, присаживаясь напротив. Её спутник скрестил руки на груди, двинувшись вдоль центрального стола, и нежно посматривал на преподшу.

Тогда я обратила внимание на блестящее обручальное кольцо на его безымянном пальце и просто выпала:

— Это что, ваш муж?

Надеюсь, не грубо прозвучало!

— Да. Алексей Александрович, — улыбнулась Вилка, мило стрельнув в него глазками. А разве он не слишком… — Молодой, правда? Мы привыкли, что окружающие спрашивают*.

Мужчина недовольно прыснул, покачивая кудрявой головой. В его ухе болтнулось кольцо.

ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ СЛУЧАЙ!

— А какая у вас разница в возрасте? — взволновалась я, метаясь взглядом между их ничуть не смутившимися лицами.

Забавно, Вилка и Алексей даже чем-то похожи! Как минимум озорством, что из них пёрло, хотя я никогда бы не подумала, что Виолетта Сергеевна способна так флиртовать.

— Семь лет, — вдруг пробасил мужчина, опираясь об стол. Да, этот голос я слышала и раньше. Он плутовато прибавил: — Почему спрашиваете?

— Я просто любопытная! — Сердце гулко застучало в ушах. — А как вы поняли, что неравнодушны друг к другу?

Действительно, какая, нафиг, пайка?!

— О! Очень просто, — Вилка прикусила губу, не переставая сиять улыбкой. — Мы пререкались по поводу и без. Нарушали субординацию, хамили друг другу и даже мечтали прибить!

Романтично! Я растерянно убрала выскользнувшую косу за плечо и несколько раз впустую набрала воздух прежде, чем смогла сформулировать:

— Я думала, так выглядит «неприязнь».

По их логике я испытываю чувства к Павлову, Ларцеву и даже… ну, неважно!

— Нет. Это не неприязнь, — вдумчиво проронил Алексей Александрович. — Это глубочайшее несогласие с тем, что не можешь поцеловать любимого человека. Ведь против вас всё: общество, родители, возраст и даже здравый смысл. Но ведь… лучше объединиться против остальных, чем бороться друг с другом?

Внутри меня словно перевернулись органы. Тело пробрало трепетом, спазмом волнения. Я затаилась, следя за двумя улыбками, кажущимися всё более коварными. Наверное, к перемещениям во времени добавились галлюцинации. Не первый раз ловлю себя на мысли, что меня словно в чём-то ПОДОЗРЕВАЮТ!

23. Картонки

Жало плавило смолу, переливающуюся в свете лампы. Припой шипел, дымился тонкой струйкой. Я паяла не один час прежде, чем наступила окончательная чернота. Она плавно поглотила вид на микросхемы, на бликующие «нити», протянувшиеся между элементами. Принцип их действия я не знала, только собирала по схеме и перепроверяла по многу раз. Процесс по-настоящему медитативный. Было уже не разобрать опущены ли веки. Среди тьмы мерцали мушки, — крошечные вывода «отпечатались» в глазах и не давали мне здесь потеряться.

Долго, но неизвестно насколько, продолжался перерыв между эпизодами в моей игрушечной жизни.

— Не забудь только, — учтиво разнеслось всюду.

Я сделала глубокий вздох, не находя в нём больше соснового запаха, и попыталась шевельнуться:

— О чём?

Чувак, ты кто? Мужчина? Женщина? Пришелец? САНИТАР?!

— После своего номера сразу же иди за кулисы в гримёрку, — голос изменился, стал мне знаком.

Я прочистила горло. Уколола себя ногтем в левую руку и сжалась от прокатившегося по телу цунами из мурашек. Кажись, приехали!

На ресницах и коже под глазами ощутилось белое свечение. ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!

Измазанная в оранжевой краске Божена с убранными волосами стояла рядом и загадочно наблюдала сверху. Над ней прояснились грязный потолок, нависающие кулисы. Шарага, конечно, не Большой же! Актовый зал.

— Алин?

Я встрепенулась и завертелась по сторонам в надежде, что пойму по обстановке время. К сожалению, на лбах у суетящихся под сценой людишек оно не было написано! Внизу стоял длинный, укрытый вишнёвой скатертью стол со стаканами и маленькими бутылками воды. Цивильно. Взрослые женщины и мужчины заполняли помещение, рассаживаясь по рядам. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЧТО БЫ ЭТО ЗНАЧИЛО?!

— СЕГОДНЯ ВЕСНУШКА? — прохрипела я, разглядывая места для жюри.

Как изящно в одну крошечную мимолётную тьму уместился ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ!

Сердце неприятно кольнуло. Слишком много упущенного времени! Слишком стремительно мы приближались… неужели к выходу отсюда?

— Самой не верится. — Девчонка улыбнулась и потёрла ручонки. — Так ты запомнила? Это важно, иначе я не успею тебя загримировать.

— К-куда? Загримировать?

— На финальный номер: боди-арт. Как мы и договаривались!

Я с дрожью надулась воздухом до вздымающихся рёбер. Почувствовала, как что-то сдавило солнечное сплетение и глянула ниже: на мне туфли и классические брюки. Блузка «с фонариками» в мелкий цветочек — максимум нарядности с женственностью, что позволял мой гардероб по требованию Олеси. В памяти пронёсся наш продолжительный спор по поводу концертного внешнего вида. К сожалению,