меня на мгновение к себе, а потом сбежал по ступеням, не оглядываясь, сел в свою машину и укатил.

— Да, я как бы и не начинала… — пробормотала удивленно. — Мне кажется, что Алексей Петрович не совсем здоров психически…

Рядом хихикнули оба адвоката, потом пожали руки и мирно разошлись.

Через месяц, когда решение суда вступит в силу, я обязательно открою шампанское, а пока… поеду, пожалуй, анализы сдам.

Да и Курорт там у меня маячит уже очень явственно, да.

Глава 18

Когда боги шутят

'Это может быть свет, а может быть — сон,

Старая песня с новым концом,

Незнакомое лицо, перелётная тень,

Ночь повернула на день…'

The Dartz «Ночь повернула на день»

«Все к лучшему, в этом лучшем из миров», — писал Вольтер и был-таки прав.

Даже то, что медслужба сменила мне санаторий за три дня до заезда, и то оказалось удачно.

'Собираешься в Стокгольм, а уедешь в Тюмень,

Ночь повернула на день…«, пела группа 'Дартс» и тоже, как будто про меня. А что еще сказать, когда внезапно узнаешь: вместо пригорода Петербурга едешь… в Старую Руссу?

— Татьяна Ивановна, согласно тех параметров, что обозначило руководство, Курорт в Старой Руссе — единственный, который вам подходит.

— Да мне-то, ясное дело, все подходит. А в Сочи не было вариантов? Или в Кисловодске? Ну, и от Минвод я бы тоже не отказалась.

Посмеялись, но тем не менее уже наутро я озадачила Иришку:

— Я внезапно уезжаю дальше, чем предполагала, поэтому оставлю тебе ключи от квартиры, а то мало ли что.

Возмутившись ситуацией и начальственным произволом, Ира категорично заявила:

— Глупости не придумывай, мы тебя отвезем и заберем. Ключи давай, буду заезжать два раза в неделю. Телефон мой в управляющей компании тоже оставь.

Таким образом, хоть и нервно, но все вроде бы устроилось благополучно.

Прекрасным погожим субботним днем конца февраля, прямо перед профессиональным праздником Климова и Тарасова, я ехала по шикарной платной трассе в сторону Великого Новгорода.

Ирка устроилась со мной на сидении и тихо разливала нам игристое:

— Ну, давай, за твою свободу от груза ошибок. Прими, как опыт.

Ну, мы и приняли. А тихо шушукаясь всю дорогу, постановили также принять и историю с Медведем, и с работой.

— Ты, главное, отдохни, расслабься. Заодно и нервишки подлечи на водах целебных, — наставляла подруга. — Я у нас разведаю про работу, ну, и Климов тоже. Не боись, без пересечения с Тарасовым. А то и вообще, вдруг его посадят к твоему возвращению?

Ирка мстительно сверкнула глазами.

Увы, звучало нереально…

— Я говорила со следователем, когда про путевку им докладывала. Там процесс в разгаре, дым коромыслом, со всех сторон на них давят. По оптимистичным прогнозам, они до лета точно еще гребут лопатой, — и хорошо бы Тарасов был там сильно занят, потому как, несмотря на то, что нас вроде как развели, писать и звонить он мне продолжил и после суда.

— Так и здорово, что ты тут в глуши три недели протусишь. И минералки попьешь, и в грязи поваляешься, ну и прочее всякое полезное для самочувствия сделаешь. Тебе уж скоро полтинник, самое время озаботиться здоровьем.

С такими напутствиями от друзей я оказалась на курорте, правда, не на том, о котором шла речь изначально.

Дня через три после старта всего комплекса назначенных процедур, мысленно сняла проклятие «вечного поноса» с нашего замначальника Управления.

Я была так плотно занята целыми днями, что вечером просто падала без сил и вырубалась мгновенно. Утром вставала по будильнику, и начинался у меня новый виток полезных для здоровья активностей.

— Ох, Танечка, хорошо быть молодой! Все-то ты успеваешь, да и соображаешь побыстрее, чем мы с девчонками, — сказала мне в пятницу первой недели оздоровления на сеансе в «соляной пещере» одна из активисток нашего заезда, Алевтина Николаевна.

Всем ее «девчонкам» было хорошо за семьдесят, но энергии, задора, радости и отличного юмора у них оказалось по более, чем у меня точно. Целыми днями они перемещались шумной стайкой от основного процедурного корпуса по парку до грязелечебницы и обратно, кормили уток в прудах курорта, пели и играли на фортепьяно в «Питьевой галерее», регулярно забегали проведать «мини-зоопарк», посещали все творческие и развлекательные активности для отдыхающих. И вечером обязательно выходили после ужина на променад, а затем шли в аквапарк.

У меня, кстати, силы заканчивались еще на ужине, и на променад вокруг «Галереи» я выползала из чистого упрямства.

— Танечка, поедем завтра с нами на экскурсию в Дом-музей Достоевского? — Алевтина Николаевна выловила меня после пятничного ужина.

— Спасибо большое, но у меня завтра семейные дела, так что никак не получится. Может, в следующий раз?

Вот еще, выходной, когда можно поспать, спокойно пообщаться и с Катеной, и с Иркой, да, может, даже Людмиле Васильевне позвонить, с целью провентилировать ситуацию на работе, а мне предлагается куда-то тащиться? Нет, спасибо.

Девчушки-веселушки из тех, кому за семьдесят, покачали головами:

— Ох, девочка, все никак еще не поймешь, что ты для себя всегда должна быть на первом месте? Не дети, не мужик, не родня. Ты сама. Ну, ничего, понимание приходит с годами.

Поулыбались друг другу, но эту их мысль я обдумывала, проснувшись в середине субботы.

— Вот, Танечка, ты впервые выключила телефон, наплевала на режим питания, позволила себе полениться. И что? Кто-то умер? Небо на землю рухнуло? Нет. А ты выспалась и сил у тебя, внезапно, столько, что можно даже вечером в аквапарк сходить, поплавать, — пробормотала себе под нос, сидя на скамейке у фонтана и наслаждаясь зимним солнечным днем.

А когда пришла ближе к ужину за минеральной водой, то впервые поняла, что жизнь моя окончательно и бесповоротно изменилась.

Теперь я у себя одна.

Да, есть Катюша, но она уже вылетела из гнезда и дальше строить свою жизнь будет самостоятельно. Я рядом и готова помочь, но мы уже разделились, и у каждой из нас своя дорога.

Есть Тарасов, человек не чужой, но и не родной. И крови он мне еще попортит, конечно, но больше так больно вряд ли сделает, ведь я его за важного и близкого теперь не считаю.

А есть Татьяна Ивановна Кузнецова — почти совершенно свободная женщина. Как говорили классики: «молодая была уже не молода, ей было не меньше тридцати пяти лет…», а Танечке-то уж скоро пятьдесят.

Но глядя на активных, довольных и бодрых подруг Алевтины Николаевны, вынужденно соглашалась:

— Да о чем ты говоришь, Танюша? Возраст — это всего