А я шипела, покачивая коляску, в которой Золотинка любила поспать днем на террасе:

— Да-да, вернутся. Непременно. Лет через десять — пятнадцать…

Я в этом не сомневалась, после покаянных завываний дочери по телефону из Малайзии, куда Энрике, оказывается, пригласили работать в крупный международный проект, а ей выделили библиотеку целого университета на разграбление, то есть изучение.

— Мам, тут такой климат, для Голды не подходит. И вообще, здесь растить ребенка невозможно… Страшно, — заявила Катерина Алексеевна.

А мне ребенка доверить не страшно, я же ее вырастила как-то… н-да.

Вот, такой сюрприз нам перепал.

У нас появилась дочь, и наш жизненный распорядок сильно изменился.

Работала я теперь в основном из дома и урывками, да и Саша тоже изрядно сократил свою занятость.

— Погоди, следующей осенью пойдет ваша радость в сад, станет посвободнее, — хмыкала Иришка, когда они с Климовым приезжали к нам изредка посидеть с Золотцем и выпустить нас с Александром Федоровичем «на волю».

Мы хмыкали и переглядывались: неуверенно, но с надеждой.

А потом у меня закончился не только покой, но и свобода:

— Танюша, душа моя. Без тебя ничего не имеет смысла. Вот дом, вот сад, вот кот. Да и ребенка я тебе добыл. Возьми нас себе, а?

— Саш? — я только что закончила разгребать рабочую почту и сейчас заваривала успокаивающий и умиротворяющий чаек.

Александр Федорович и Злата Александровна (согласно переводу свидетельства о рождении) явились ко мне на кухню при параде: один в костюме, другая в платье.

Устроив дочь в ее принцессином троне для кормления, Вишневицкий стал на одно колено и открыл передо мной красную бархатную коробочку:

— Люблю тебя, моя Единственная. Выходи за меня, Танюша?

А Золотинка запрыгала в кресле и, протянув ко мне ручки, заверещала:

— Да-а-а! Мама-а-а! Да-а-а!

Ну, как тут откажешь?

Согласилась.

Через неделю, когда дочь ночевала дома под присмотром Климовых, мы с новоиспеченным мужем, после свадебного банкета, лежали в обнимку на огромной кровати представительского люкса «Гранд Отеля Европа».

— Как ты, моя прекрасная долгожданная супруга? — выдохнул на ухо Саша и прикусил мочку.

— Несколько обалдела, но… — я задумалась на мгновение, а потом просто… почувствовала.

Тепло, уверенность, комфорт и безопасность — то, что Вишневицкий дарил мне уже который год.

Нежность, страсть и любовь — которые вошли в мою жизнь вместе с ним.

Аромат его парфюма, приносящий спокойствие и радость.

Силу и крепость его рук, жар мощного тела рядом, спокойное, глубокое дыхание, которое сейчас на миг замерло.

— Я тебя люблю, — получилось как-то само.

Не планировала, правда… но оказалось, что зря.

До этого момента спокойно лежащий рядом мужчина словно сошел с ума: резко развернулся, подгреб под себя мое почти дремлющее тельце и обрушил на него шквал горячих поцелуев и ласк, прерывистый шепот страстных признаний и бесконечных вопросов:

— Да, Танечка? Да?

А когда я умудрилась вывернуться, опрокинуть его на спину и устроиться сверху, он дышал тяжело и требовательно смотрел пылающим черным взглядом:

— Скажи это, любимая!

Склонилась к нему, провела цепочку легких поцелуев от уха, по щеке и, дойдя до губ, выдохнула:

— Люблю тебя, Саша…

В следующий момент уже оказалась вновь лежащей на спине, а муж, продемонстрировав, в какой отличной форме он находится и как реагирует на обнаженную меня, порокотал:

— Умница! Получи свою… вишенку…

Ну, я бы подобрала другое определение происходящему, но… да и плевать.

Нет времени на занудство. Совсем.

Впереди столько интересного, а ночь коротка.

Зажмурилась и признала:

— Да, моя новая реальность полна сюрпризов, но она мне нравится. Я знаю, что живу, а не существую. И это здорово.

А Вишенка?

Да я теперь сама… такая.