заговор про себя бормотала: «Он, возможно, помнит маленькое черное платье, парадную укладку на русых волосах и полный вечерний макияж. А сейчас на мне изумрудный брючный костюм, элегантная ракушка из огненно-рыжих волос, сдержанный рабочий „мейк“ и фамильные украшения бабули из старой, зеленой бирюзы в золоте. Фиг он меня узнает».

Ну, он и не узнал, хотя… были знаки.

Посмотрела на Александра внимательно и серьезно, потому как по его вине мне было больно и обидно, да.

— Я не поняла, чем заслужила твой наезд. Зря явилась побеспокоиться о здоровье?

О! Засверкал глазами и… полыхнул ушами:

— Ты — моя спасительница, а я полудурок, который так перепсиховал, что в собственном доме чувствовал себя как на первом в жизни свидании с барышней мечты. А потом чертово наследие прошлого брака накрыло… тригернуло «потерянное время». Прости, милая. Я, когда очухался да понял, что сказал, побежал тебя искать…

Побежал он, да, представляю…

— Докуда дополз?

Не думала, что можно сильнее алеть ушами и шеей.

Молчал долго, но мне-то было интересно:

— До дверей-то входных добрался?

Так-то он был объективно неплох, но для прогулок не годился.

— «Скорая» увезла с остановки у дома.

Обалдеть.

Ведь и правда — полудурок.

Но высказаться я не успела, Саша сжал в ладонях обе мои руки и, по-прежнему стоя передо мной, сидящей в кресле, на коленях, удивил:

— Мое здоровье ты поправила, да хрен с ним. Самое острое состояние сняла, а в больнице? Там я старался побыстрее на ноги встать, чтобы бежать к тебе, да прощения просить. Но вот что хотел сказать, пока не забыл: вопрос с твоим бывшим мужем на ближайшее время актуальность потерял. За свободу запросили пятнадцать миллионов, а у него в настоящий момент таких средств нет. Так что он там для смягчения, конечно, что-то занёс, но в любом случае штраф впаяют, и лет пять на поселение валить лес Алексей Петрович отправится.

Вздрогнула.

Он-то откуда про Тарасова узнал вообще?

— Как так?

— Да слухами земля полнится. Чуть разведал, кому он там сильно нагадил в свое время, а у них нашлось на него кое-что интересное. Ты же понимаешь, что наши правоохранительные органы высоко ценят добровольное сотрудничество и всяческую помощь? Ну, так я немного поспособствовал торжеству правосудия.

Улыбнулась ему: ведь сама уже не чаяла добром с Тарасовым распрощаться, а светить «ароматической» заначкой очень не хотела.

То есть тут Саша оказался молодец.

Надо похвалить, что ли?

— Это ты вроде как со всех сторон молодец?

Вишневицкий облизал меня теплым, ласковым взглядом:

— О, я старался, но это ты еще не представляешь, насколько «со всех»…

И на вопрос в моих глазах, Александр Федорович устроился на тумбочке около стола, прихватил снова мою ладонь, начал целовать пальцы и мурлыкать:

— Я тут, в субботу прошедшую, со старым Буном в Москве коньячку тяпнул. Вальтер Максимилианович «сильно сокрушаются». Прямо так и сказал, мол «грусть-тоска его снедает», но тебя он очень хорошо понимает, ибо, будучи в здравом уме, связываться с его внуком не рискнёт никто.

— А с сыном? — хмыкнула, не утерпела.

Вишневицкий взвился фейерверком:

— Гена, скотина? Подкатывал, да, Танечка?

Пожала плечами, а чего тут скажешь? Что я сама Генриха прекрасно послала?

Саша прислонился к столу, потянул меня из кресла и, поднеся к губам обе мои кисти, поцеловал, прижавшись после лицом.

А когда я попробовала забрать руки обратно, не пустил. Сгреб в охапку, прижал крепко и, прижавшись лбом к моему, заговорил. Медленно и четко проговаривая каждое слово:

— Танюш, может, я и старый идиот, и образование у меня такое, техническое, не сильно социальное. Ну и опыт работы все больше с медведями в тайге или с волками там же, но для меня ты — идеальная женщина. Позволь ухаживать? Разреши показать, как важна. Прошу шанс и возможность доказать мои серьезные намерения…

Ну, поцелуй получился, серьезный, конечно.

А когда дышать стало решительно нечем, Александр Федорович чуть отстранился, перехватил меня, спеленал в объятьях и, переместившись к входной двери, зашептал:

— Да, понимаю, что немолод, что с головой, оказывается, ну, сложность. Но, Танечка моя ненаглядная, все сделаю, чтобы счастливой была. Помнишь про дом? Присмотрел место шикарное, если одобришь, построим тебе настоящий терем. Как для Единственной Государыни моего сердца…

Тут я захихикала, потому что в моем понимании «Государыня» всегда была рыбка.

Эх, вечно я забываю, что мужик — это все же больше про действия, а не про помурчать, поэтому Вишневицкий, привалившись спиной к двери и прижав меня здоровенными лапами к себе, принялся опять целовать, попутно соблазняя проектами домов с теплыми полами, огромной кроватью в спальне с видом на Залив. Ну и вечерними посиделками на террасе…

Я задумалась.

А делать это в руках заинтересованного мужчины, ну, опасно…

Как натуральный зверь, Медведь почуял слабость и стал напирать. Кроме поцелуев и дома с садом, предложил:

— В отпуск будем выезжать, куда захочешь: к морю, в горы. Страна-то большая, да и мир все еще велик.

Фыркнула, вспомнив вояж в Индию, но тут же в голове замелькали кадры из Катюшкиного приветственного бразильского видео.

Да, мир огромен, и в несколько мест выбраться точно придется.

А тут вон какая компания нашлась…

— А еще, — нежно гладя по спине и целуя в висок, продолжал приводить аргументы «за» Саша, — я буду рядом. Всегда. И все поймут, что хоть ты и невероятная умница и красавица, но надо убрать руки, а то можно легко протянуть ноги. И Буны больше не станут ожидать, что ты примеришь их фамилию…

Это, конечно, хм, сомнительный плюс, да.

— Позволь, моя дорогая, позволь беречь и заботиться о тебе, — осторожно изъяв шпильки из высокой прически-башни и массируя голову, урчал Саша. — Я не умею, никогда не пробовал, да и не хотел… но научусь. Для нашего будущего вместе.

Добравшись с поглаживаниями до шеи и ключиц, Александр Федорович сбил мне весь критический настрой, а когда я, довольно выдохнув, чуть прикрыла глаза и уронила голову ему на грудь, внезапно шепнул:

— Ну, хочешь, давай я к мозгоправу какому схожу, может? Чтобы больше так не тупил и не косячил с тобой?

Да, буквально на подвиги понесло Вишневицкого.

А я собрала себя в кучу, подняла голову, посмотрела на него внимательно и поняла, что в руках Медведя, несмотря на всю нашу занятную историю, мне… комфортно.

И мысль мелькнула вдруг: если я точно решила, что в Москву не поеду, так, может быть, в Мариинку, в Михайловский и на СКА «Арену» есть смысл попробовать сходить в компании Саши?

— Косячить ты