Декоративная скульптура вступает в пору своего расцвета. Этому способствовала целая плеяда российских скульпторов – В. И. Демут-Малиновский, П. К. Клодт, И. П. Мартос, Б. И. Орловский, С. С. Пименов, И. П. Прокофьев, И. И. Теребенев, Ф. Ф. Щедрин. Прославились и простые мастера. Среди них резчик С. К. Суханов. Расцвету этого вида пластики способствовало и сотрудничество скульпторов с такими выдающимися архитекторами того времени, как: А. Н. Воронихин, А. Д. Захаров, К. И. Росси, Ж.-Ф. Тома де Томон.

Чаще всего архитектура и скульптура зданий, созданных этими выдающимися творцами классического облика Петербурга, выполняет репрезентативную роль.

Середина и вторая половина XIX века

Середина и вторая половина XIX века – это время реформ и расцвета капитализма. Это время грандиозного строительства промышленных, банковских и жилых сооружений. Это время господства эклектики.

Эклектика – стиль «революционных» свершений в искусстве зодчества. В данный период «нарушается» конструктивная и образная ясность ордерной системы. Хотя многие архитекторы по-прежнему акцентируют фасады зданий ее элементами.

Но строгость классицистического фасада теперь не обязательна. К примеру, порой эркеры стремятся стать «независимыми» объектами, не только активно выдаваясь из фасадной плоскости, но и «приобретая» свою ордерную систему: свой фронтон, «выросший» из сандрика окна, свои декоративные несущие составляющие – будь то полуколонны или пилястры, «сменившие» оконные наличники. Образцом такого решения может стать доходный дом, построенный по проекту техника И. Ф. Шлуппа (Малая Морская ул., 14, 1898–1900). Иногда только эркеры из всех составляющих фасада и имеют элементы ордерной системы (эркеры доходных домов М. С. Мальцевой (Невский пр., 77, 79 – Пушкинская ул., 1, 2, построенных по проекту П. Ю. Сюзора в 1874 г.).

В этом начинании не «отстает» от архитектуры и скульптурный декор. Он более активно, чем в классицизме, включается в ордерную систему. «Поле» его применения расширяется. Ему уже мала область капители. Он «покушается» на фуст колонны. Наиболее излюбленным в этом плане объектом является нижняя часть фуста. Элементы пластического декора активно ее насыщают. Подобное явление можно наблюдать на полуколоннах фасадов гостиницы А. М. Ушакова (арх. П. Ю. Сюзор), здания Первого общества взаимного кредита (арх. П. Ю. Сюзор), доходного дома Назарова (перестроен по проекту живописца А. С. Эрбера).

Скульптурный декор «покушается» не только на колонны, но и на пилястры. Они настолько насыщаются элементами декоративного убранства, что их тяжело вычленить в отдельный объект на плоскости стены. Зрительно они словно растворяются, несмотря на то, что часто принадлежат «большому» ордеру. Подобное решение можно обнаружить на фасаде доходного дома Ф. И. Ротина (Гороховая ул., 8 – Малая Морская ул., 13, 1875–1877, перестроен по проекту арх. И. П. Мааса,). Практически совсем «тают» в игре декора «пилястры» (скорее, это вертикальные тяги, объединенные «капителями») фасада особняка А. И. Чернышева (Гороховая ул., 10 – Малая Морская, 10, 1839–1840, перестроен по проекту арх. А. А. Тона).

Конечно же, наибольшему изменению подвергаются капители. К примеру, изменяется классический рисунок декора капителей. В их композицию вводятся новые формы: лиры – на зданиях, связанных с искусством (Мариинский театр, Театральная пл., 1, перестраивался по проектам В. А. Шретера), маски Меркурия – на сооружениях, в которых располагаются банковские или кредитные учреждения (примеры приведены ниже) и т. п. Подобные прецеденты встречались и ранее в мировой истории архитектуры. Вспомнить далекие времена эллинизма, когда в рисунок классической капители могли вплести зооморфный мотив, свойственный Востоку. Или сравнительно близкие – времена правления Людовика XIV, способствующие созданию королевского ордера за счет включения в капитель изображений солнца и геральдической королевской лилии. Середина и вторая половина XIX века дают очередную революцию историзма – одно из самых интересных и сложных событий, вносящее обновление в утвердившийся порядок. Как отмечалось выше, подобные тенденции в этот период захватили не только архитектуру Европы, но и зодчество России. Эта «игра» затронет и ХХ век. Вспомнить, к примеру, капители со звездами эпохи социалистической «красной дорики».

Несущие ордерные элементы зданий второй половины XIX века порой полностью заменялись скульптурами, как и в эпоху античности. Так, зрительную роль опор взяли на себя кариатиды особняка В. А. Вонлярлярского (пл. Труда, 2 – Английская наб., 36 – Галерная ул., 37, 1845–1849, арх. М. Д. Быковский), подтвердившие, известную со времен античности, женственную репутацию ионического ордера. Иногда кариатиды полностью отрываются от плоскости стены, беря на себя не визуальную, а действенную функцию опор. Так происходит со скульптурными девами с фасада особняка И. В. Пашкова (Литейный пр., 39, 1841–1845, арх. Г. Э. Боссе), которые смело выступают вперед, неся на своих хрупких руках весь груз балкона. Изогнувшиеся фигуры кариатид исполняют и роль консолей, поддерживающих балконы и эркеры (доходные дома М. С. Мальцевой, арх. П. Ю. Сюзор).

В такой ипостаси могли выступать и атланты. К примеру, атланты доходного дома В. А. Ратькова-Рожнова (наб. кан. Грибоедова, 71 – ул. Пржевальского, 13, 1886–1888, арх. П. Ю. Сюзор), поддерживающие балкон. Изменился и образ атлантов. В период эклектики атланты часто из стройных юношей эпохи классицизма превращаются в утомленных зрелых мужчин с окладистыми бородами (гостиница «Европейская», доходный дом Ратькова-Рожнова на наб. кан. Грибоедова, особняк Белосельских-Белозерских и т. д.). В этом «старении» атлантов можно «прочесть» и некую подсознательную усталость эклектики, выразившуюся в столь осязаемых формах, и одновременно некоторое проявление чувства национального самосознания, все еще продолжающегося развиваться в рамках одной из самых космополитических эпох в истории искусства. Уж очень похожи бородатые атланты на сильных русских крестьян, пришедших из деревни в город на заработки, согласных выполнять самую тяжелую физическую работу. Иногда в показе натужного труда атлантов проскальзывает и ирония, как это ясно «читается» в непропорциональном образе скульптурных крепышей, охраняющих от «обвала» вход в доходный дом С. Ф. Англареса (Саперный пер., 13, 1880–1881, арх. П. П. Дейнека). Подобных курьезов декоративная пластика классицизма всегда избегала.

Интересны и фризовые композиции эклектичных сооружений. На фасаде зданий этого времени появляется одновременно несколько лент декоративных фризов не только вследствие надстройки зданий, но и как декоративный прием. Среди мотивов декоративных фризов сохраняют первенство меандр и пальметта.

Да и произведения круглой скульптуры, венчающие верхний регистр зданий, теряют строгий характер. Сохраняя аллегорическую суть, скульптура становится более повествовательной. Нередко мастера декоративной пластики уже не могут обойтись одиночными фигурами-акторетиями, они помещают над карнизом сюжетные многофигурные композиции. Так, аттик здания страхового общества «Россия» (Большая Морская ул., 37, 1898–1899, арх.-худ. Л. Н. Бенуа, арх. З. Я. Леви) украшает группа «Милосердие России» (ск. М. Я. Харламов),68 где аллегорическая фигура России, представленная в виде молодой сильной женщины, облаченной в старорусский богатый наряд, прикрывает щитом старика и благосклонно протягивает страховой документ молодой женщине, на коленях у которой примостился ребенок. Образный строй произведения нагляден: страхование может помочь самым незащищенным слоям населения – старикам, женщинам и детям.

Итак, при сохранении аллегорического