среди которых затесался какой-то худющий старикан с вытянутым лицом и большими ушами. Агент Мозес обращался к нему по имени Марвин.

— Босс, вы как? — спросил Эко, стоявший на коленях под дулами автоматов.

— В норме, — отозвался я тихим голосом.

— Отлично, — кивнул чернокожий здоровяк и низко согнулся, буквально коснувшись лбом пола.

Руки у Эко, как, впрочем, и у всех моих людей, включая меня были застегнуты наручниками за спиной. Чувствовал я себя не так чтобы уж очень хорошо, но всяко лучше, чем пару минут назад, когда буквально задыхался и не мог дышать. Эко что-то задумал…

Если тело вернулось под мой контроль, то голова, наоборот, соображала из рук вон плохо, действие токсина давало о себе знать. Агент Мозес что-то мне говорил, но я делал вид, что не слышу его, впрочем, притворяться было не трудно, чувствовал я себя вполне хреново.

Хрясь!!! Раздался отчётливый лязг металла, Эко вскочил на ноги и широко раскинув свободные от наручников руки ударил локтями одновременно двух спецназовцев, стоявших рядом с ним. На могучих запястьях здоровяка одиноко блестели браслеты наручников. Эко просто разорвал короткую цепочку, соединяющую стальные браслеты.

— Бей!!! — бешеным носорогом заорал Эко.

Чернокожий богатырь успел выкрикнуть боевой клич и пнуть ногой одного спецназовца отчего тот буквально вылетел из салона самолета через открытую настежь дверь, но дальше Эко ничего сделать не успел, потому что худосочный старик неожиданно оказался позади здоровяка и воткнул ему в шею иглу шприца-пистолета.

Душан, Санек и Семеныч тоже рыпнулись, но получилось у них это из рук вон плохо. Семеныча сразу же сбили ударом приклада, Санек успел сделать пару шагов, но получив удар в спину растянулся на полу, а серба вывели из игры электрошокером. Где находился Гагик я не видел, похоже его с самого начала спеленали по рукам и ногам.

Для меня свет померк после удара чем-то тяжелым по затылку, я уже привычно ткнулся лицом в полированную столешницу из массива черного дерева.

Впрочем, провалялся в беспамятстве я недолго, голова у меня крепкая в силу специфики своей деятельности к частым ударам и контузиям привыкшая. Меня подхватили под белые рученьки и потащили из самолета. Мельком успел оглядеться, вроде все подчиненные живы. Даже здоровяк и буян Эко и тот шевелится, ему вместо наручников руки связали нейлоновым шнуром. Все верно такой шнур разорвать практически невозможно, потому что он будет лишь врезаться в кожу, но точно не порвётся.

То, что моих людей не убили, говорит о том, что они в скором времени станут фактором торга и давления на меня. А это в свою очередь означает, что ломать и потрошить меня вряд ли будут. Будут вербовать, перетягивая на свою сторону? Скорее всего. Ну и пусть, вербовка — это самый простой для меня выход из, казалось бы, на первый взгляд безвыходной ситуации.

Вытащив меня из самолета два спецназовца, упаковали моё тело в короткий кузов пикапа, сами плюхнулись чуть ли не сверху, усевшись задницами на борта, поставив подошвы своих ботинок мне на спину. Я вас запомнил гады, если получится, то свидимся и я вам кишки узлом завяжу.

Машина ехала недолго. Да и куда на Арубу можно долго ехать, если остров невелик — чуть меньше тридцати километров в длину. Погода судя по затишью уже устаканилась. Меня протащили по деревянному причалу и затолкали в салон небольшого гидросамолета, а котором я запомнил лишь что он был выкрашен в ярко-красный цвет. Куда летел самолет, хрен его знает — с мешком на голове не сильно определишь расстояние и направление полета. Пытался считать по себя фиксируя время, но в какой-то момент вырубился и уснул.

Вот так закинул я удочку с блесной на щуку, её ухватил крокодил, а при попытке снять зеленого урода с крючка он мне и отхватил руку, причем, судя по всему, по самое горло. Но ничего, даст бог, выкручусь и из этой безвыходной ситуации.

Глава 6

Уже два часа я сижу на железном стуле, который привинчен к полу. Браслеты наручников фиксируют меня не только на запястьях, но даже лодыжки прикованы к ножкам стула. Комната для допросов выглядела точь-в-точь как в американский боевиках: стол и два стула, привинченные к полу, одна стена — сплошь одностороннее стекло, скрывающее за собой наблюдателей, в двух углах под самым потолком камеры наблюдения, мощные светильники бьют сверху белым светом.

Ждать я умею, и не просто умею, а я бы даже сказал — люблю. Терпение мой природный конек с самого рождения. Я могу часами сидеть на стуле погруженный в свои мысли совершенно не испытывая дискомфорта. Сколько меня так будут мариновать в одиночестве не понятно, но время работает на меня, чем дольше я нахожусь на одном месте, тем проще будет моим людям меня отыскать.

Хрен его знает где я сейчас нахожусь, гидроплан летел больше двух часов, если взять среднюю скорость полета — 200 км/ч, то я могу сейчас быть где угодно: на острове Кюрасао, в Венесуэле, в Колумбии, могу даже оказаться вновь на Арубу, что мешало самолету просто нарезать круги вокруг острова.

Вот где я сейчас? Куда бы я спрятала самого себя на месте Фрэнка Мозеса? Куда-нибудь на материк, причем как можно дальше от береговой линии, потому что на любое побережье можно высадить десант и отбить меня. Венесуэла? Вполне возможно. Американские спецслужбы чувствуют себя в Венесуэле как дома. Правда и агентов КГБ, а также специалистов из Гаваны в Венесуэле хватает. А может я в Колумбии, где есть с полдюжины официальных американских военных баз, на которых развернут военный контингент призванный бороться с наркокартелями. Очень может быть. Да, я бы скорее всего переправил себя в Колумбию, где в джунглях можно спрятать несколько дивизий в полном составе и хрен кто сыщет.

Единственное что меня сейчас беспокоило — это полный мочевой пузырь: выпитое пиво, переработанное почками, просилось наружу. Интересно сколько меня еще будут томить одиночеством и отсутствием внимания к моей персоне? Неужели Мозес не понимает, что меня будут искать и чем дольше он не приступает к разговору-допросу, тем меньше у него на это времени? Или Фрэнк что-то такое предпринял, что меня теперь искать вовсе не будут? Например, инсценировал мою смерть…

В моей голове много вопросов и нет на них ответов. Сижу, жду. А что еще остается делать?

Дверь в комнату для допросов открылась минут через тридцать, внутрь зашел агент Мозес. Выглядел Фрэнк Мозес хреново — в гроб и то