иллюминаты, «Череп и кости». Интерес публики к «Черепу и костям» подогревается еще обетом молчания его членов, среди которых не бывает бывших. Все, что связано с орденом, наглухо засекречено. Его адептам запрещено выдавать любую информацию под страхом… Кто знает? Неизвестно.

Интересно передо мной сейчас действующий член тайного общества или подставной? А если Фрэнк Мозес действительно выходец из «Могилы» то, что мне это дает и самое главное — зачем он здесь? Не понятно…

Я, честно говоря, немного растерялся не зная, как реагировать на появления здесь специального агента, думал, что мой захват будет обставлен как-то по-другому. А еще этот перстень. Закидывал удочку с блесной на щуку, а крючок заглотил крокодил. И что мне теперь с этим крокодилом делать? Из воды тащить, так он меня самого сожрет. Бросить? Удочку жалко, да и не отвяжется от меня теперь этот крокодил, захочет поквитаться за порванную крючком губу. Как быть? Всё пошло как-то не так как я планировал. Ладно будем работать с тем, что есть и танцевать от печки.

— Мистер Чехофф нам бы с вами поговорить наедине, с глазу на глаз, — начал разговор агент Мозес.

— Зачем? — отмахнулся я. — Здесь только те люди, которым я безусловно доверяю, смело говорите при них.

— Но им не доверяю я, — усмехнулся бритоголовый.

— Ну, во-первых, это уже ваши проблемы, а во-вторых, мне как-то не особо хочется оставаться с вами наедине. Предполагаю, что у вас очень хороший уровень специальной подготовки и вы с легкостью сможете взять меня в заложники даже без всякого огнестрельного оружия.

— Вы меня боитесь?

— Опасаюсь, а точнее — реально смотрю на жизнь, — улыбнулся я, — поэтому, кстати, до сих пор и жив.

— И как нам тогда быть? — мне показалось или на лице агента промелькнуло легкое разочарование.

— Вы владеет испанским? — спросил я на испанском.

— Sí, hablo español, — ответил агент Мозес, давая понять, что испанской мовой он владеет.

— Тогда продолжим наш разговор на языке Сервантеса, мои подчиненные не знают испанского, они нам не помешают.

С того момента как система громкой связи в салоне самолета начала вещать голосом американского агента я тут же активировал звукозапись, которая велась на обычные «катушки». Потом в спокойно обстановке еще раз переслушаю наш разговор с Мозесом. Кстати, надо будет нарыть на этого парнягу всё что удастся найти, уж больно колоритная фигура. Опять же отличное владение русским языком говорит о том, что его специализация — СССР, значит в советской внешней разведке на него должно быть обширное досье. А вот если такого досье нет, то значит передо мной сейчас не просто пешка или штатный офицер, а тяжелая фигура рангом не меньше ферзя.

— Мистер Чехофф как только погода установится на аэродром Арубу приземлится самолет в котором находятся агенты Интерпола, у них есть ордер на ваш арест, — заявил Фрэнк Мозес.

— А у вас такого ордера разве нет?

— У меня нет, — хитро сощурился агент Мозес отпивая виски из широкого стакана, в котором мелодично звякнули кубики льда.

— А как же группа захвата? — спросил я, кивая в сторону входной двери самолета.

— Группа захвата думает, что у меня такой ордер есть, но я сейчас действую в интересах группы частных лиц, многие из которых, впрочем, обременены высокими должностями не только в Вашингтоне, но и в Брюсселе, — при этих словах агент Мозес как бы невзначай стукнул перстень по стеклу стакана. — Мы могли бы установить с вами взаимовыгодное сотрудничество.

Ага, намекает зараза на принадлежность к сильным мира сего. Ну-ну…

— А что для меня это меняет? Какая мне разница кто меня задержит: вы, без ордера на мой арест или такие же агенты, но с официальным ордером в кармане?

— Разница существенная. Если вы сдадитесь мне, то после нашего общения, когда вы примете правильное решение и мы получим определённые гарантии, то вы вернетесь домой, а вот если вас арестуют официальные лица, то жить вам не больше, чем пара дней, да и смерть вас ждет очень мучительная.

— С чего бы это? — недоверчиво усмехнулся я.

— Вы помните такого ублюдка как Адольф Ван дер Гельц?

— Помню, — кивнул я.

Адольф Ван дер Гельц был невысок ростом, голова лысая, как бильярдный шар, на морде знатные такие усища, лихо закрученные к верху. Во время нашей единственной встречи, которая стала для него последней он был одет в черный смокинг. Ему тогда не хватало только пенсе в одном глазу и высокого цилиндра на голове, чтобы он был похож на хрестоматийного буржуа с советского пропагандистского плаката времен тридцатых-сороковых годов. Ван дер Гельц был активным членом фашистской организации «Оссевабрандваг», которая зародилась в Африке хрен знает когда, еще этот мелкий дрыщ восхвалял Гитлера, Муссолини, Ромеля и прочих ублюдков. Но убил я его не за это, а за то, что он был откровенным садистом, который издевался и убивал невинных людей, а в его поместье была отдельная комната, где среди множества охотничьих трофеев одна из стен была украшена панно состоящем из тысяч отрубленных человеческих рук. Традиция у них в семье была такая — неграм рубить кисти рук и вешать их на стену. Дед его руки неграм рубил, отец руки рубил, ну и он сам занимался тем же самым, подозреваю, что сынишка в скором времени баловался тем же. Ну я и рубанул этому ублюдку обе его шаловливые ручки, да прибил в центре этого панно, а Ван дер Гельц поползал немного по полу, размазывая кровавые сопли по стенам, поорал во всю свою глотку, да и сдох от кровопотери. Ни один слуга-негр, коих в усадьбе было около полусотни не пришел на помощь к своему хозяину не остановил кровь, бьющую фонтаном из культяпок.

Собаке — собачья смерть!

— Сторонники «Оссевабрандваг» хотят поквитаться за смерть Адольфа Впн дер Гельца, его сын сейчас занимает высокий пост в европейской структуре Интерпола. Поговаривают, что он специально выбрал себе такой жизненный путь, чтобы поквитается с вами.

— Глупость какая, — хмыкнул я, — слишком сложный и долгий путь для обычной мести. Выучился бы хорошо стрелять, купил бы себе точную винтовку, да подкараулили меня где-нибудь в Кабинде. Нет, тут другое, видимо планирует как его папаша мне кисти рук оттяпать. Извините за каламбур, но руку даю на отсечение, что у Ван дер Гельца младшего уже есть где-то собственная коллекция отрубленных кистей.

— Возможно, — пожал плечами Фрэнк Мозес.

Вот так хорошо подготовленный план летит в тартарары, когда в дело вмешивается фактор личной мести. О том, что меня хотят арестовать я знал. Планировалось, что это