поверив, что у нас самая натуральная пьянка снимет заслоны, а мы такие педаль в пол и свечой в небо, а там и уйдем от всякого преследования. Семеныч лихой летун, помню, как он в Анголе на Ан-12 с двумя горящими двигателями такие пируэты выдавал, вытягивая «летающий сарай» к равнине, где можно было посадить самолет на вынужденную посадку разогнав по саванне всех антилоп и буйволов.

— Эх сейчас бы баян, — мечтательно протянул Саня Пушкин, — ох, я бы дал…

Договорить второй пилот чего бы он дал не успел так как в салоне самолета неожиданно заговорила система громкой связи:

— Мистер Чехофф нам надо поговорить.

Мужской голос, молодой, уверенный с хорошо поставленным английским без всякого акцента. В пилотской кабине никого нет, все в салоне. Кто говорит?

В салоне повисла тишина…

— Семеныч, это чё за херня? — тихо спросил я. — Кто говорит?

— В душе не гребу, — пожал плечами первый пилот, — может домовой шалит?

— Ты кто? — громко спросил я на английском.

— Я специальный агент Фрэнк Мозес, нам надо поговорить, причем этот разговор больше в ваших же интересах, — раздалось из динамика громкой связи.

— Так, что за фуета? — шепотом, по-русски спросил я, обращаясь к экипажу. — Какого хрена в динамиках моего самолета без моего ведома вещает какой-то пиндос? Нас что взломали?

— Похоже на то босс, — кивнул Санек, — самолет производства США, возможно изначально были какие-то закладки в электронике самолета установлены.

— Мистер Чехофф ваш сотрудник прав, мы взломали электронику вашего бизнес-джета, — раздалось из динамиков.

Голос был тот же, но теперь он говорил по-русски с едва уловимым акцентом, что говорило о большой языковой практике носителя в русскоязычной среде.

— Охренеть, — разочарованно махнул я рукой, — мало того, что этот хрен разговаривает по динамикам моего самолета, так он еще и слушает наши разговоры.

— Мало того, я еще и видел вас все это время, — в голосе говорившего проскользнули нотки сарказма, — ваше представление с распитием водки раскрыто. Ну так, что вы меня впустите для разговора?

За нами подглядывали все это время⁈ Офигеть! Я ткнул пальцем в объектив камеры, которая торчала над дверью ведущую в кабину. Если враг следил за нами, то только с помощью этой камеры, которая была установлена еще на заводе изготовители «Гольфстрима». Гагик понятливо кивнул и тут же залепил объектив камеры полоской лейкопластыря.

— Агент Мозес нет мы вас не впустим, — ответил я по-английски.

— Почему? Боитесь?

— Нет, не боюсь, а опасаюсь, что вместо вас внутрь самолета ввалится группа захвата и помешает нам петь хором русские песни и пить пиво с вяленной рыбой.

— Не бойтесь, я буду один, а спецназ отведем на безопасное для вас расстояние, сейчас снимут с объективов ваших камер наклейки, и вы сами сможете убедится, что я один.

Действительно через десять минут изображение со всех камер наружного наблюдения восстановилось. Перед дверью самолета обнаружился передвижной трап, на верхней площадке которого стоял средних лет мужчина в деловом костюме и белой сорочке. Лицо открытое, абсолютно лысый череп, легкий прищур и сжатые губы выдавали в нем человека решительного и лихого.

Агент специальных служб стоически стоял на трапе, не обращая внимания на порывы ветра и капли дождя, которые стегали его по лицу. Хоть погода уже поуспокоилась и былого разгула стихии не наблюдалось, но все равно в такую погоду комфортней дома сидеть и чаек у камина пить, а не торчать посреди продуваемой всеми ветрами взлетно-посадочной полосы.

— На Брюса Уиллиса похож, — прокомментировал внешний вид специального агента бортпроводник.

— Гагик, ну, где он похож на Уиллиса? — презрительно фыркнул Семеныч. — У Брюс харизма, а этот хлыщ какой-то.

— Точно похож, — настаивал на своем бортпроводник.

— Не похож, — спорил первый пилот. — Уиллис похож на моего комполка в Афгане, только у полковника Борвихина волосы рыжие и усища здоровые, а так вылитый Брюс, а это… — договорить первый пилот не успел, потому что я его перебил.

— Агент если хотите попасть на борт самолета, то вам придётся раздеться до трусов, чтобы мы видели, что вы без оружия, — громко произнес я, пресекая начавшийся спор о схожести агента Мозеса и американского актера Брюса Уиллиса.

Мужчина в деловом костюме лишь понятливо кивнул и тут же принялся стягивать с себя одежду, которую бросал себе под ноги, спустя пару минут на нем остались только длинные носки и объемные трусы-боксеры. Агент медленно повернулся вокруг своей оси, показывая, что на спине у него ничего не спрятано.

— Открывай, — приказал я Душану, который замер с мини-узи у входной двери. — Дайте гостю одеяло, — попросил я Гагика, как только агент Фрэнк Мозес оказался внутри самолета.

Агент американских спецслужб взял протянутое ему полотенце, вытер лицо, а потом закутался в предложенное одеяло. Внутри самолета вовсю работал кондиционер поддерживая комфортные для меня двадцать градусов тепла, которые другим почему-то считались излишне прохладными.

— Присаживайтесь, — обратился я к гостю, — выпьете что-нибудь?

— Виски со льдом, если можно, — кивнул агент.

Сейчас мне удалось рассмотреть агента вблизи. Крепкий мужик на вид сорок пять-пятьдесят, то есть примерно моих лет, может чутка моложе, жилистый, взгляд холодный и цепкий, видно, что тертый калач, у которого за плечами есть собственное кладбище, на среднем пальце правой руки мелькнул интересный перстень. Серебряная «печатка» с узнаваемой в узких кругах эмблемой: череп, скрещенные кости под ним и число 322.

О, как⁈ Даже не скрывается. Интересно. А может специально нацепил чужой перстень, чтобы запутать следы?

«Череп и кости»…

Орден «Череп и кости» — старейшее тайное общество студентов в США. Его называют «колыбелью американской элиты, которая вершит судьбы мира». Из него вышли не только Буш-старший и Буш-младший, но еще парочка американских президентов. Людям свойственно стремление к осознанию собственной исключительности. А ничто так не подогревает тщеславие, как важная тайна, которую знаешь только ты. Это дает возможность почувствовать себя элитой. Но для стойкости веры необходимы братья по интересам. Так, зачинщик и ближайшие сторонники сбиваются в группу и образуют тайные общества — организации, членов которых объединяет общая идея, секретные ритуалы и некие знания, которые они якобы имеют, и которые делают их априори выше всех остальных людей.

Подобные ордена могут появиться в любой стране, в любом сословии и в любой возрастной категории. Это может быть всего лишь кучка близких друзей, убедивших себя в собственной исключительности, а может и серьезная организация, влияние которой распространяется не только на ближайшее окружение, но и на целые страны. В условиях современной глобализации — на весь мир.

История знает немало примеров тайных орденов, про которые знают все, но о которых неизвестно ничего — масоны,