мысль. Тогда следующий вопрос: как вы думаете сколько стоит один день войны в Афганистане для американской казны?

— Сто миллионов долларов, — не задумываясь ответил я, первую пришедшую на ум «большую» сумму.

— В полтора раза дороже, — раздраженно хмыкнул Фрэнк.

— Не удивлен. Американская армия — самая дорогая армия в мире, — авторитетно заявил я.

— Петр ваша компания вполне успешно воевала бок о бок с армией США в «стане». Так почему бы вам вновь не заняться этим же?

Ну что ж вот и причина почему я здесь. Примерно этого я и ожидал от Фрэнка, когда услышал его первые вопросы. Вернуть «Вольных стрелков» в Афганистан? Ага, щазз, делать мне больше нечего, у меня на свою армию другие планы, «стрелкам» в скором будущем предстоит выступить на другом театре военных действий, но Мозесу об этом знать не обязательно.

— Фрэнк вы знаете какой вышел эксцесс у меня с командованием контингента ваших войск в Афгане?

— Ну, так вкратце, — сделав неопределённый жест, ответил Мозес, — у вас есть своя версия происходящего?

— Не версия, — поправил я, — а скорее видение. Когда войска НАТО вошли в Афганистан и стали активно теснить талибов, то мой афганский корпус сражался с силами ISAF бок и бок.

— Не бесплатно, — тут же уточнил Фрэнк, — правительство США щедро оплачивало ваши услуги.

— Да мы получали деньги за свою работу, — согласно кивнул я, — впрочем, как и американские солдаты. Пока речь шла об обычной партизанской войне против талибов всё было нормально. Сотрудники мой компании честно выполняли свою работу, вы честно платили за неё, всё всех устраивало, но в какой-то момент перед моими бойцами стали ставить задачи которые, мягко говоря, пахли дерьмом. Уничтожать кишлаки с мирняком только ради того, чтобы создать какую-то там нужную атмосферу в определённом районе страны — это не та война, к которой мы привыкли. Опять же командование ISAF начало откровенно крышевать производителей опиума. Маковые поля раскинулись по всей стране. В общем, пусть деньги и не пахнут, но нам такая работа, пусть и за щедрое вознаграждение не нужна.

— Но работая в Африке ваши люди порой уничтожали целые деревни с мирными жителями, — убрав с лица легкую улыбку и строго глядя мне в глаза произнес Мозес.

— Я не знаю о чем вы сейчас говорите Фрэнк, — спокойно выдержав его взгляд, ответил я, — но соглашусь, что в работе моих людей бывают накладки, за которые виновные всегда наказываются, а пострадавшей стороне выплачивают щедрые отступные. Именно такой подход в нашей работе и объясняет тот факт, что в спины «Вольных стрелков» редко когда летят пули от гражданских в Африке. Фрэнк давайте ближе к делу. Что конкретно хочет от меня правительство США?

— Вы знаете где сейчас находится полковник Быков?

— Григорий? — делано удивился я. — Предполагаю, что где-то в Союзе, если вы дадите мне связаться с главным офисом моей компании в Кабинде, то я смогу точно ответить на этот вопрос.

Полковник Григорий Быков возглавлял подразделения «Вольных стрелков» в Афганистане, объединенных в Афганский корпус, а до 1989 года он был командиром 334-й ООСпН.

На самом деле я прекрасно знал о местонахождении Быкова Григория Васильевича. Он сейчас координирует действия нескольких боевых отрядов, активно работающих против военного контингента ISAF в Афганистане. Мало того, часть золота, которое я вез с собой и должен был разместить в офшорах на Кайманах должна была через третьи руки попасть на счета фирмы-прослойки в Туркменистане, а оттуда уже в виде налички отправиться в полевую казну Быкова, потому что ничто так не подкрепляет боевой дух наемника как своевременная оплата его ратных подвигов.

— Полковник Быков сейчас в «стане», где он и его люди воюют против моих соотечественников, — глядя мне прямо в глаза с напором и сталью в голосе произнес агент Мозес.

— Это не удивительно, — спокойно выдержав взгляд Мозеса ответил я, — Григорий Васильевич в Афгане воюет уже двадцать лет. Где ему еще быть?

— А вы значит не в курсе этого? — хитро прищурился Фрэнк.

— Ну, как сказать, — улыбнулся я, — меня это нисколько не удивляет. Такому человеку как полковник Быков не составило труда найти себе спонсоров, чтобы они оплачивали его работу. Сколько с ним людей? — как бы невзначай спросил я.

— А вы не знаете?

— Нет.

— Серьезно? Никогда не поверю.

— Понимаете Фрэнк тут дело в том, что Быков и большая часть его людей состояла на краткосрочных контрактах в моей компании. Как только контрактные отношения с ними были завершены я не имею над ними власти. Да и, честно говоря, мне выход из Афганистана «Вольных стрелков» сыграл только на руку. Ну так, что вы от меня хотите? Чтобы помог вам найти полковника Быкова и его людей? Дайте мне оперативную сводку за последние дни в Афганистане и карту боевых действий, где будут отмечены наиболее успешные атаки на позиции сил ISAF, и я вам за полчаса укажу район, где могут скрываться Быков и его люди. Но мне почему-то кажется, что ваши люди, которые находятся в «стане» и сами могут это лучше меня сделать.

— Это так, — кивнул Мозес, — мы примерно знаем где базируется отряд Быкова, но вот уже три месяца никак не можем его перехватить.

— И не сможете, — злорадно хмыкнул я, — ваш спецназ не может покинуть свои базы незаметно, о любых ваших телодвижениях сразу становится известно местным, а от них уже Быкову и всем остальным кто воюет против вас.

— Это мы тоже понимаем, — кивнул Фрэнк. — Поэтому и хотим вам предложить, чтобы ваша компания взяла подряд на работу в «стане». Десять миллионов долларов в день в качестве заработной платы для десяти тысяч бойцов и командного состава вас устроит? Транспорт, логистика, вооружение, ГСМ, обустройство баз и питание в эту сумму не входит. Если я правильно понимаю расценки в вашей компании, то лично вам будет капать от этой суммы около десяти процентов, то есть один миллион долларов в день. Вроде не плохо?

— Плохо, очень плохо, — честно ответил я. — Это даже не серьезно Фрэнк, десять лямов в день — это сущие слезы. Вы сами сказали, что бюджет США тратит на эту войну сто пятьдесят миллионов долларов в день, а мне даете жалкие десять миллионов. Это несерьезно.

— Какая ваша цена?

— Никакой, — раздраженно пожал я плечами и скривился, — я не хочу лезть обратно в «стан», мне это не интересно. Деньги в этом бизнесе не главное, должна быть еще и идея.

— В смысле?

— Если вы дадите людям какую-то финальную цель, ради которой они будут готовы жертвовать собой, тогда они