И то верно, страх тонкой морозной струйкой побежал по спине, заставляя короткие волоски вставать дыбом.

— Кто здесь? — Прокричала, судорожно ища, чем можно прикрыться. Мокрое надевать обратно совершенно не хотелось.

Слабый шорох, звук упавшего чего-то металлического, был мне ответом — в кухне кто-то был. Лишь бы не крыса размером с дом!

Я сорвала со стола скатерть, заворачиваясь в белое полотно, и шагнула в комнату, замерев на пороге. На меня в испуге таращился невысокий лохматый мужичок.

— Ты кто? — сжимая в руках веник, спросила его, а он, испуганно на меня глянув, просто растворился в воздухе. Железная кружка с грохотом упала на пол, недопитое молоко растеклось небольшой лужицей по чистым деревянным доскам.

— Мама, кто это? — вырвал меня из шокового состояния голосок дочки.

— Думаю, мы встретились с настоящим хозяином таверны. Верно? — повысила голос. — Выходи! Знакомиться будем. Жить открыто, не таясь, веселее!

Ничего не произошло, тишина была ответом.

— Появись, говорю! Не знаю я всех примочек, как тебя звать следует нездешние мы. Не обученные.

— Понял уже! — протаял обратно дедок, вызывая испуганный всхлип Агаты — Мама!

Дедушка встревоженно взглянул на девочку, перевел взгляд на меня, подбоченившуюся, стоявшую, как греческая воительница обернутой в белое с мечом, вернее, веником на изготовку и расхохотался так заливисто, что мы прыснули в ответ.

— Как звать вас? Хотя я и так знаю, но положено! — сурово начал он.

Мы представились, он довольно кивнул, огладив короткую аккуратную бородку.

— Дедушка-соседушка, меня величайте. Не забывайте ставить в угол стакан с молоком да булочкой вкусной. Люблю я их, а я в ответ порядок в доме держать буду, от заблудившейся нечисти его охранять начну. Согласны?

Разумеется, мы сказали да. Дед налил себе снова молока, выпил и пропал, предупредив, напоследок, что пока бояться нам нечего.

— Пока? — уточнила у пустоты.

— Оденься для начала! — ответила мне она, а я, вскрикнув, бросилась назад, к сундукам, выбирать себе наряд по случаю.

Мы принялись разбирать загромождавшие пространство столовой деревянные короба. В одном были вещи, заботливо нами разобранные и развешенные в комнате наверху, которую мы решили выделить для наших с дочкой нарядов. Хоть их и было немного, но комнату мы могли себе позволить.

Трактир, исправно выполнявший абсолютно все пожелания, связанные с ним самим, игнорировал наши личные желания.

Поджарив на обед все тот же кабачок, закусив небольшими булочками с ягодой, собранной в огороде, мы продолжали наводить порядок, радуясь тому, как красиво становится в комнатах.

С каждым взмахом тряпки в столовой становилось все уютнее. Оставив пространство под стулы и стулья для посетителей, если таковое все же случиться, мы пока обустроили один из углов комнаты, отгороженный от основного зала небольшим выступом.

— Мама, красиво, правда? — в восторге прошептала дочка, оглядывая уютное гнездышко. — Здесь бы еще телевизор поставить, вообще здорово бы было!

Агата пыталась заказать телевизор, приставку, и еще какие-то гаджеты — дом хранил молчание.

— К сожалению. Солнышко, в этом месте, видимо, нет просто связи.

— Мама! Ты еще не поняла? В этом мире нет ничего, что мы так любим. — Она тяжело вздохнула, а затем улыбнулась, но ничего страшного! Мне и так здесь нравиться. Главное, чтобы нас папа не нашел, правда же?

— Ох, дочка! — воскликнула, прижимая ее к груди. — Прости меня за все!

— Можно я пойду в свою будущую комнату? — вырвался мой ребенок из объятий.

— Темно же уже! — напомнила ей, выглядывая в окно, на котором уже красовались занавески.

— Дом! Включи везде свет! Только сделай так, чтобы с улицы ничего видно не было. Нам дядя Борис запретил привлекать к себе внимание.

Тут же вспыхнули лампы, не замеченные мною прежде. Все осветилось ярким светом, и Агата бросилась наверх, напевая какую-то песенку.

Я полюбовалась тем, что у нас получилось, а затем пошла готовить ужин. Есть хотелось просто зверски.

Достала курицу, приготовившись ее жарить, когда сверху долетел крик Агаты: — Мама!

Дорогие мои, по-традиции, немного исторической справки.

Информация взята из открытых источников

Согласно славянской мифологии домовой живет в каждом доме и охраняет его от бед. Это, по сути, дух дома — хранитель и защитник домашнего очага, а также всей семьи, которая в этом доме проживает. «Домовой в каждой избе есть», «без него и дом стоять не будет» — так, например, говорили о нем воронежские и смоленские крестьяне. История домового уходит в далекие дохристианские времена и непосредственно связана с верой в старых богов и силы огня (очага).

Домашнего духа чаще всего представляли в виде маленького лохматого старичка с бородой, который носит белые одежды или проcто нечто сделанное из подручных материалов, таких как лоскутки и солома. Часто его описывали довольно сердитым на вид, причем иногда он покрыт шерстью или вовсе имеет когти. Впрочем, он и в целом может проявляться в различных обличьях, а иногда даже принимает облик животных, других людей или предметов — чаще кошки, мышки, змеи, медведя или одного из отсутствующих членов семьи. Также в некоторых регионах бытовало поверье, что это дух рождается в облике старичка, а умирает младенцем — то есть время для него как бы идет вспять.

Но если говорить в глобальном плане, то этот дух все же в первую очередь «отвечал» не за бытовые мелочи, а за благополучие семьи. Поэтому перед бедой он мог заранее предупреждать хозяев стоном и плачем, а дом без домового воспринимался чужим, неуютным и неспособным удержать счастье.

Глава 24. Познакомимся?

Разделочный нож выскользнул из пальцев, я даже не заметила, как птицей взлетела по лестнице. Откуда-то рядом оказался Борис, мягко отстранивший меня у дверей комнаты, которую мы с Агатой выбрали для детской.

Он первым вошел внутрь, тут же растерянно оглянувшись на меня, недоуменно приподняв бровь.

Я пулей влетела следом, от удивления прикрыв рот. Мой ребенок сидел по-турецки на кровати с деревянным резным изголовьем и точеными ножками, а на противоположенной стене висел огромный поднос.

— Агата! Ты меня напугала! — короткий взгляд на мужчину, и мой тяжелый протяжный вздох, поднос показывал обыкновенный земной мультик, придется теперь объясняться.

— И Бориса тоже. — закончила, уже придумывая, как выкручиваться буду.

Дочка недоуменно переводила взгляд с одного на другого. Затем, проворно соскочив с незастеленного матраса, подбежала к нам, взглянула на Бора с самым несчастным выражением лица.

— Только не выдавай меня! Дом согласился мне мультики показывать, но всего час и если я буду одна, без друзей. — В ее глазах плескалось столько вселенской печали, что мужчина лишь