оболгал — назвав злой собакой — все шельмец понимал, да лишь говорить с нами не умел. Зато матушка с ним часами беседовать могла.

Мазнул по лицу Валерии взглядом, пытаясь напустить на себя самый грозный вид.

— Зачем пришли? — спросил, стараясь скрыть ликование, вдыхая родной запах. Точно знал, что мое. Никому не отдам. Лишь только осталось ей доказать, что меня бояться не стоит. Что с ней муж делал, даже думать не хотелось, сразу глаза кровавой пеленой застилало. Повезло ему, что вдовой Леру сделал, иначе бы пришлось грех на душу брать.

— Цыпляток смотреть! — донесся сквозь пелену желания детский голосок.

Эта девчуля могла легко из меня веревки вить. Все, что просила девочка, готов был исполнить, равно как и для ее матери. Но Валерия так боялась привлечь к себе внимание, что злость брала. Как можно было настолько свою жену запугать, что она лишний раз и помощи попросить боится?

Мы осмотрели всех животных, какие имелись. Агата пищала от восторга, восхищаясь крошечными птенчиками. А я не сводил глаз с Леры, любуясь ею, стоявшей под яркими лучами, с головы до ног, окутанной солнечным светом.

Тонкая ткань блузы, ставшая совсем прозрачной под лучами, открывала для меня совершенно другие изгибы ее тела, не замеченные мною ранним утром, когда едва смог отвернуться, наткнувшись на нее, окутанную утренним туманом, в брызгах холодной воды. Ее кожа тогда засияла в предрассветном мареве, ослепляя так, что нужно было закрыть глаза, да не смог, любуясь совершенными изгибами. Краше которых ничего в жизни не видел.

И сейчас, едва сдерживался, чтобы не подойди к ней близко, не провести костяшками пальцев по острой скуле, чувствуя бархатистость ее кожи. Засмотрелся на нее так, что едва Агату из рук не выпустил, спохватившись в последнее мгновение.

«Моя, она будет моей» — решил и тут же, как оплеуха — отрезвляя, донесся голос Марии — невесты не названной, вызывая животную ярость раненого зверя. Эта так просто от себя не отпустит, у нее еще и матушка в помощницах ходит.

Глава 22 Борислав

Хотелось прыгнуть к Лере, сгрести в охапку, обернуться волком и унести ее с ребенком в лесную чащу, где никто помешать нам не сможет.

Но я лишь вздохнул да пошел провожать женщину, не выходившую из моих мыслей ни днем, ни ночью.

— Вечером вернусь, там и поговорим — Сказал ей, да себе заодно. Осталось дожить, охотники за такими, как я, наводнили наш лес так, что и шишке свалиться на землю нельзя было. Везде их ловушки стояли.

Совсем не помнил, как обратно возвращался, краем уха слыша издевки в свой адрес от сидевших на завалинке парней.

— Серый! — не выдержал Илья, закадычный мой дружок. — Купаться сегодня с нами пойдешь? Марья твоя собиралась, сказала, что и ты не против.

— Занят буду! — буркнул, проходя мимо.

— Кем? — расхохотался в спину друг. — Она вдова, с ребенком. Зачем тебе? Марья-то вся твоя будет. А эта уже чья-то была.

Злость алой тряпкой застелила глаза, в венах кровь вскипела, я развернулся, подскочил к уже бывшему дружку и зарядил ему кулаком прямо в улыбающуюся физиономию

— Серый, стой! — закричал еще один приятель, налетая на меня сзади, когда другой из нашей ватаги мертвой хваткой вцепился в Илюху.

Нас растащили по разным сторонам, словно собак драчливых, пытающихся вырваться из оков и вцепиться друг другу в глотки.

— Угомонитесь! — рявкнул Андрюха — пятый в нашей команде, выливая на нас ушат холодной воды, вымочив всех четверых до нитки.

Злость прошла, оставив после себя тяжелый шлейф вины.

— Прости, Бор. Не думал, что все настолько серьезно. Она же всего ничего здесь, а ты вон как реагируешь. — Смахивая с лица кровавые сопли, виновато произнес Илья.

— Сам не знаю, что со мной. — Проговорил, тяжело опускаясь на завалинку и запуская в волосы пятерню. — Ребят, возьмите сегодня Марью на себя, а завтра все ясно станет. Мне лишь этот вечер нужен.

Вскинул голову, переводя взгляд с одного на другого. Те согласно кивали, переглядываясь между собой.

— Хорошо. — Отозвался Илья, хлопая себя по коленям, — Но уговор, мы первые в трактир придем, кабачок есть.

— Договорились! — так обрадовался, что даже в голову не пришло — заведение-то не мое, все может случиться. — Спасибо! — развернулся, направляясь к родительскому дому, у которого меня уже ждала Мария.

— Идем купаться? — позвала, приближаясь ко мне почти вплотную, беззастенчиво подставляя губы для поцелуя.

Сделав вид, что не заметил ее маневра, просто обошел, бросив напоследок, что сегодня занят, а ребята с девчатами будут рядом с ней. Переживать не о чем.

— Тогда с тобой останусь. — Маша не отставала, следуя по пятам. — Помогу, с вечерней дойкой, а потом гулять пойдем.

Я даже челюсти сжал так, что едва зубы крошиться не стали, чтобы грубость какую не сказать

Остановился посреди ограды и развернувшись к ней, улыбнулся, стараясь не показать совершенно других чувств, бушевавших в груди.

— Не стоит. Мне Серафим поможет, а ты ступай, завтра увидимся.

— Обещаешь? — Ее шаг вперед, мой назад.

— Да, завтра поговорим.

— Хорошо, Серенький. — Она быстро подскочила ко мне, прижимаясь своими губами к моим, сомкнутым так, что и не знаю, было ли их вообще видно.

Оторвалась, взглянула с укоризной и выпорхнула на улицу, оставляя после себя чувство горечи и просыпающейся тревоги, что мне вечер приготовил?

Весь день был как на иголках. Внутренний зверь, с первыми признаками полной луны, собиравшейся взойти на небосклоне, рвался на волю. Но его время еще не пришло, мое еще тикает.

Облачившись в свежую рубаху, да серые льняные брюки, пригладив рыжие волосы, подошел к дому той, что ни на секунду не покидала моих мыслей. Что скажет? Как поведет себя? Как отреагирует на то, что хочу предложить?

Дождь, собиравшийся с раннего вечера, начал накрапывать, грозясь перейти в ливень, а слабые раскаты грома, доносящиеся издалека, предупреждали, что скоро придет гроза.

— Уф-ф-ф. — Выдохнул, толкая приоткрытую калитку, понимая, что такого не должно быть. Лера ее запирала, я точно слышал шарканье задвигающейся щеколды.

— Мама! — Взмыл в небеса громкий испуганный крик Агаты

Глава 23. Лера

Влетев с визгом в дом, вызывая счастливый заливистый смех Агаты, я скинула с плеч мокрую блузку и цветастую юбку, которые еще утром нашла в одном из сундуков, оставшись лишь в своем нижнем белье.

— А полотенце не видела, дочка? — я оглядывалась растерянно по сторонам, точно помня, где оно висело. Теперь перекладина была пуста. Полотенце исчезло. Огонек, твои шутки?

— Нет, мамочка,