— Еще чуть-чуть побудем и пойдем. — Его руки, скользи по моему телу. А у меня едва ноги не подгибались — так остро все чувствовала.

— Я замужем, Бор, да и ты несвободен. Не стоит нам пока вместе быть.

Глава 26. Лишь бы не нашел

Он вздохнул глубоко, утыкаясь мне в ухо, прошептал, вызывая сладкую дрожь в теле.

— Нет у меня никого. Это мать с Марией что-то выдумали, а я никого никуда не звал. — Он прижал меня к себе еще крепче, вызывая озноб, пробежавшийся по телу, сердце встревоженной птицей ухало в груди. Поцеловал в щеку, продолжив, — А мужу твоему лучше на моем пути не встречаться. Понял я теперь, чего ты все время боишься. Его? Верно?

Я кивнула, не в силах ответить, глотая подступивший к горлу комок обиды.

— Больше не стоит этого делать. Я тебя ему не отдам, поняла? — из груди Бориса раздалось утробное рычание. Он замер на мгновение, а затем, проговорив: — Пора! — потянул меня обратно в таверну, постоянно останавливаясь, чтобы крепко, долго, нежно целовать. Мы терялись во времени, пространстве, паря в невесомости, срываясь с обрыва вместе, до последнего стона, сорвавшегося с моих уст — Пришли.

Домой возвращались гораздо дольше, чем шли к обрыву.

— Можно тебя попросить? — Губы опухли от поцелуев, а в душе расцветала весна. Я заглянула в мерцающие в сумраке глаза, и, получив согласный кивок, продолжила: — Отведи меня завтра снова к тому месту, где телегу нашел. Хочу все там осмотреть.

— Не нравится мне эта идея, Валерия. Но раз обещал — сходим. Серафим за Агатой присмотрит. — Бор помолчал, не отпуская меня, вглядывался, словно книгу читал. Затем вздохнул тяжело, переплел свои пальцы с моими и медленно повел к калитке.

Он довел меня до дверей таверны, крепко поцеловал на прощание и скользнул за угол дома, а я не стала подглядывать, развернулась и вошла внутрь.

— Мама! — кричала Агата, налетая на меня с распахнутыми ручонками, — мы с дедушкой ужин приготовили. Ты же забыла!

— Ох! — всплеснула руками. — Какие вы у меня молодцы, идемте кушать?

— Да! — Закричала дочка, вприпрыжку возвращаясь на кухню. Оттуда шел, сводящий с ума, запах жареной курицы и свежего отварного картофеля. Рот моментально наполнился слюной.

— Боже! Как вкусно пахнет! Я есть хочу. — Воскликнула, останавливаясь на пороге кухни, где вовсю хозяйничал домовой.

«Если кому скажу из подруг, что общалась с духами — на смех подымут» — сверкнула в сознании мысль.

Дочка крутилась рядом, то подбегая к старичку, деловито переворачивающему куски курицы на сковороде, то ко мне, стоящей у стола.

— Сейчас Фима придет, он убежал стайки проверить, скоро обратно вернуться должен. — Агата выглянула в столовую, а там хлопнула дверь — мальчик пришел.

— Ну что же, почти все в сборе. Серафим, а Бора кормить сейчас нужно? — Спросила, пытливо разглядывая мальчишку, отрицательно покачавшего головой в ответ. — Тогда приятного всем аппетита!

После сытного ужина я помыла посуду — дети помогали, как могли, а затем, мы поднялись в детскую и втроем стали наводить уже там порядок. Ребятишки больше играли, чем помогали, но я и этому была рада. Раньше, всегда и везде была одна. А теперь вокруг меня постоянно кто-то вьется. Ощущения, которые прежде мне были не знакомы, но очень теперь нравились.

«Лишь бы муж не нашел!» — вспыхнула тревожная мысль, сразу испортив настроение.

— Мама, смотри! — Агата подбежала к окну, сложив ладошки колодцем, вложила туда свое личико и начала что-то рассматривать. — Там дяденька за воротами ходит, на папу похож.

Ноги подкосились, по спине побежал холодок, морозя на своем пути руки, ноги, даже пол, казалось, подо мной превратился в ледяную поверхность. Сделай шаг и поскользнешься.

— Не поминай лихо! — тихо проговорила, шагнув к ребенку.

К тому времени, когда подошла к окну — мужчина уже ушел, а дочь заявила, что могла и ошибиться — темно.

Они наперебой с Фимой стали зевать, и я, предложив мальчику остаться у нас, а спать в детской, увела дочку в свою опочивальню.

Спустя полчаса оба ребенка крепко спали, сладко посапывая во сне. А я, погасив везде свет, долго не решалась лечь в кровать, все всматривалась в темноту, ярко подсвеченную полной луной, вслушиваясь в ночные шорохи.

Недалеко завыл волк, обозначая, что Борис где-то рядом, а я, мгновенно успокоившись, легла на кровать, к дочке.

— Бор в обиду не даст! — вспыхнула мысль, после которой я погрузилась в сон.

Глава 27 Чья таверна?

Сон был тревожный, я постоянно просыпалась и снова засыпала. Металась по кровати так, что простынь подо мной сбилась в один большой ком, не позволявший комфортно спать. Белье промокло, меня постоянно бросало то в жар, когда во сне был Борислав, то в холод, когда мерещился Сергей.

В очередной раз проснувшись, расправив простынь, решила больше не ложиться. Мучиться понаправсну просто уже не хотелось.

Проверив обоих ребятишек, скользнула вниз. Приготовить завтрак Бору и детям. Прошла по огромному пустому залу столовой, остановившись в центре комнаты, мысленно представив, как здесь будет стоять мебель — столы застелены белоснежными скатертями, вокруг них расставлены изящные деревянные стулья.

Мне так понравилась нафантазированная картинка, что весь этот день решила посвятить ее воплощению. Лишь схожу с Бором на речку. Вдруг найду хоть какой-то намек на то, как мы сюда попали. Ведь когда-то придется возвращаться в свой мир. Агате в школу нужно будет идти. Всего два года свободы! А потом встреча с Сергеем.

— Ох! — тяжело вздохнула, отгоняя грустные мысли. — Сейчас все по-другому! Наслаждайся! Лишь не переходи границы, погубишь парня, сделаешь несчастной невесту и мать понравившегося мужчины. Тебе ли не знать, что это такое, когда не любят?

Потянулась всем телом, раскидывая широко руки в разные стороны, так, что бесстыдно выставила высокую грудь, когда-то давным-давно сводившую с ума мужа. Благо сейчас увидеть этого никто не мог. В этом доме сейчас лишь я одна!

— В своем! — прошептала, прислушиваясь к себе, замирая от осознания того, что мне понравилось, как звучит.

— А тебе нравится, что ты моя? — обратилась к таверне, совсем не ожидая, получить ответ. Но я ошибалась!

По просторной комнате прошелся прохладный ветерок, лизнув щиколотки морозными лентами, взбаламутил золу в большом открытом очаге, заставив ее взметнуться вверх серыми язычками, и поджег поленья, сложенные там аккуратной стопкой. Я еще вечером их сложила так, как видела в одном из журналов по интерьерам, которыми зачитывалась, сидя в декрете с Агатой. На воплощение