под нос, следуя за мужчиной. — А вот мне нет, просто страшно. Да так, что порой дышать невмоготу становится.

Солнце начинало нагревать воздух, утренняя свежесть пропадала, уступая место летнему звенящему зною. В траве стрекотали кузнечики, пчелы, перелетая с цветка на цветок, собирали нектар, унося его в свои невидимые закрома.

— Будто и не уезжала из деревни! — Я оглядывалась по сторонам, жадно подмечая детали: вот ветка, на которую я опиралась ночью и сломала с громким хрустом, от которого мы с Агатой замерли, боясь пошевелиться. Вот здесь дочка потеряла свою резиночку, с забавным мишкой в качестве украшения, и теперь она лежит одинокая в придорожной горячей пыли. Наклонилась, подбирая безделушку, стряхивая песок, успевший набиться между нитями.

Осталось лишь спуститься по крутому склону и выйти на песчаный берег, а там должна была быть машина, которая волшебным образом в полночь превратилась не в тыкву, а в телегу, доверху набитую ящиками.

— Что ты хочешь там найти? — озвучил Бор вопрос, возникший и у меня.

— Не знаю, — пожала плечами, оглядываясь по сторонам. — Дорогу, наверное, а вернее, ее отсутствие. Быть уверенной, что никто не сможет сюда прийти по нашим следам.

На самом деле ответа не было. Сама не знала, чего ищу или надеюсь не найти вовсе.

— Все еще мужа боишься? — рявкнул Бор, мгновенно оказавшись рядом. — Сказал же, больше тебе бояться нечего, у тебя есть я!

— Конечно. — Послушно кивнула, обходя его по дуге, — А кроме меня, у тебя имеется Мария и матушка, исправно считающая девушку твоей невестой.

— Да сколько можно! — закричал Борис, а затем уже испуганно. — Стой!

Я остановилась, обернувшись к мужчине, моментально оказавшемуся рядом. Он грозно свел к переносице брови, пухлые губы превратились в две узкие полоски, а на шее вздулись вены.

Схватив за плечи, задвинул себе за спину, остановившись словно в ожидании.

— Что случилось? — пытаясь выглянуть из-за него и рассмотреть дорогу впереди. Но там было пусто!

Я выдохнула, на самом деле готовясь встретиться с Сергеем. Мысль, что он нас ищет, не отпускала ни на минуту.

— Борис, — позвала, снова стараясь увидеть то, что так насторожило мужчину.

Он повернулся ко мне медленно, вязко, окатил цепким взглядом и отошел в сторону, позволяя увидеть, то, что так желала.

В кустах, отнесенные водным течением, виднелось еще два сундука, подозрительно похожие на наши с Агатой чемоданы. Небольшие, компактные. В одном из них приоткрылась крышка, и наружу свешивалось серое заячье ухо — одна из любимых игрушек дочки. О пропаже которой, она стоически мне не говорила. А я уверена, что скучала по нему дочка сильно.

— Ура! — почему-то шепотом произнесла, направляясь к чемоданам. — Видишь! Я была права! Но куда делась тогда машина?

— Ты сама говорила, что во сне муж ее нашел, значит, в вашем мире осталась, в этом ей делать нечего.

Я бросила удивленный взгляд в его сторону, а затем ускорила шаг, так хотелось добраться до того, что связывало с родным миром, хоть таковым он становился все призрачнее и дальше.

Борис сначала наблюдал за мной, недовольно сомкнув брови, а затем крикнул: — Нельзя! Я чувствую опасность! Только не понимаю, с чем это связано.

От его возгласа снова остановилась, оглянувшись на Бориса, будто принюхивающегося к чему-то.

Он поднял с земли камешек и кинул его в сторону серых и таких желанных заячьих ушей.

Воздух пошел рябью, словно круги по воде начали разбегаться в разные стороны. Я в ужасе смотрела, как в центре зарождается воронка.

— Это портал! — прошептал Бор отступая. — Прямо сейчас можно вернуться! Хочешь?

Он уставился на меня, не мигая, ожидая ответа, которого у меня не было. Может быть, и ушла бы, но Агата была дома. А без нее никуда я не пойду.

— Ну что? Уйдешь? — не унимался Бор. Он смотрел, не мигая, впитывая мою реакцию, каждое движение.

Я молчала, переводя взгляд с воронки на мужчину и обратно. А в голове судорожно мелькали мысли: — Там я знала многое. Здесь не умею ничего. Там у меня был муж, которому я была не нужна. Здесь передо мной стоял мужчина, уверявший, что я ему необходима. И Агата, за эту неделю повеселевшая, окрепшая, со здоровым румянцем на щечках, которые не так давно постоянно были бледными, болезненными.

— Нет. — Отступая от портала, Бора, своего прошлого.

Громкий щелчок, словно капкан захлопнулся, воронка исчезла, а я, развернувшись, побежала что есть мочи домой, сожалея лишь о сером зайце, ухо которого торчало из чемодана. И так его жалко стало, что слезы брызнули из глаз, оставляя на щеках дорожки, смывая пыль, осевшую на кожу.

Глава 34. Зайца брать будем?

— Стой, сумасшедшая! — Борис, схватил за локоть и дернул на себя, тут же обняв второй за талию. — Куда бежишь? Игрушки хоть давай заберем. Я могу подойти, ты нет. Вообще, вам сюда пока ходить не стоит. Но не переживай, завтра пойдем на речку купаться, в другое место. Агата очень Фиму просила. Он не смог отказать.

Я взглянула на него сквозь пелену от слез, уткнулась в его мощную грудь, комкая пальцами намокшую ткань рубахи.

— Что я наделала! Дочку будущего лишила! Как жить дальше? — Глухие рыдания сотрясали тело, а Бор молча стоял рядом, лишь сильнее и сильнее к себе прижимая, нежно поглаживая лопатки, не позволяя лишнего.

— Думаю, вы справитесь! — Проговорил спустя некоторое время, когда мои судорожные всхлипы стали утихать. — У вас там родня-то хоть была? Те, кто о вас горевать будет?

Я закрутила отрицательно головой: — Только сестра, но она точно справится. Сама мне постоянно твердила, чтобы я от Сергея сбежала. Наверное, подумает, что так и сделала. Даже искать не станет.

— Настолько тебя не любила? — Бор нежно взял меня за плечи, немного отстраняя от себя и заглядывая в глаза.

— Что ты! — Я даже плечи развернула сильнее, чтобы он не сомневался в том, что сейчас скажу. — Скорее, слишком сильно любила, а мужа дико ненавидела. Постоянно говорила, что он мне не пара. А когда Агата родилась, замолчала, — Я улыбнулась, вспоминая, какую бучу мне закатила Оксана, узнав о беременности.

— Не понимаю! — Хмыкнул Борис, усаживая меня на поваленное дерево в тени раскидистой березы.

— Сказала, что ребенок не виноват в ошибках родителей и не должен ничего видеть, по крайней мере, пока не подрастет. — Я начала шарить по карманам сарафана, пытаясь найти платок, а Бор молча, протянул свой — белоснежный, пахнущий ароматным лесным лугом. — Спасибо!

Лишь кивок в ответ.

— И ты терпела? — он снова сорвал тростинку,