— Конечно! Считала, что любит. А то, что кричит — так устает сильно, вон, нас сколько, на нем повисло. — Рассказывала и понимала, какой дуррой была все это время. — Понимаешь теперь, почему я не хочу сейчас вступать в отношения? — Задрала голову, стараясь увидеть лицо Бориса.

А он просто наклонился ко мне совсем близко и выдохнул, коснувшись своими губами моих, всего на миг, и его хватило, чтобы перехватило дыхание, в груди все сжалось, а в спину словно толкнули, настойчиво так, будто заставляли на поцелуй ответить.

— Ты сумасшедшая? — спросил, а затем резко выпрямился, отворачиваясь, эмоции свои пряча.

— Наивная! Так правильнее. Верила ему! — Поднялась, отряхивая подол сарафана. — Идем за зайцем? Агата просто счастлива будет!

— Пойдём! — Борис повернулся, взял меня за руку, переплетя наши пальцы, и шагнул к оврагу, из которого не так давно вышли. — Ты только здесь постой. Я не хочу тебя терять, поняла? Какую бы ты здесь чушь ни говорила сейчас. Молчи! — Приказал, когда увидел, что воздух в легкие набираю, чтобы возмутиться.

— Хорошо! — покорно согласилась, внимательно наблюдая за тем, как мужчина подходит к нашим чемоданам, продолжавшим лежать в травяных зарослях.

Он шел медленно, перед каждым шагом, принюхиваясь, внимательно оглядывая окрестности. По его поведению было ясно, что опасность все еще существует. Осталось лишь понять какого рода она. А вот с этим я разобраться точно не могла. Здесь нужен был нюх хищника — волка.

Борис дошел до нашего багажа, остановился, затем схватил большую палку и рассек ею воздух. Вернее, должен был это сделать, но из его рук дубина исчезла, словно и не было ее.

— Ого! — Воскликнул он, а эхо раскидало по округе: — О-о-о-о!

— Что такое? — мое сердце тревожно бухнуло вниз, я видела, как дернуло мужчину вслед за палкой. Бор ее едва успел выпустить.

— Нам всем сюда ходить запрещено! Завтра нужно будет магов вызывать. Закрывать непонятно что. Матушке покажу, может, чего присоветует.

— А если трактир попросить? — Очень мне не хотелось встречаться ни с какой комиссией, хоть и не ко мне направленной.

— Можно! — Поддержал Бор, отряхивая штанины и протягивая мне чемодан Агаты с игрушками. — Твой тоже прихватил, нечего им там лежать. Увидит кто, кому не следует. Давай возвращаться. Солнце уже высоко, работы много.

— Ох! Конечно! Прости, что задержала! — Привычное чувство вины захлестнуло с головой, но мужчина не понял моего порыва, посмотрел на меня удивленно.

— Так я же сам позвал, за что извиняешься? Это моя обязанность — решать проблемы, а твоя — Борис хитро прищурился, — Меня кормить вкусно! Так что, я к матушке, а ты на кухню.

На сердце посветлело, будто из сумрака вышла. Прислушалась к себе. Душа звенела — радостно, свободно.

Говорить совсем не хотелось, и слов не нужно было.

Мы немного прошли молча, а потом Бор воскликнул: — Чуть не забыл! Через неделю в таверну пол деревни придет, так что готовиться будет нужно.

— Боже! — прошептала, входя в ограду, тут же переключаясь на то, чем нужно заняться в первую очередь. — А можно отложить знакомство? Не успею я за неделю все прибрать. Таверна легко себя в порядок приводит, а вот двор делать отказывается.

Борис довольно улыбнулся, потер подбородок.

— Думаю, можно и уговорить соседей повременить со знакомством, но ненадолго! Всем слишком любопытно, что за хозяйка вернулась. Все, я пошел. Есть приду! — Весело прокричал он, уже выходя на улицу.

Глава 35. Поговорим?

Я осталась стоять с двумя чемоданами посреди двора, выложенного некогда булыжником. Ковырнула в одном месте землю, и она свободно отошла, открывая прекрасно сохранившийся камень.

До обеда еще далеко — решила я, направляясь в кладовку, оттуда вытащила целый арсенал всевозможных лопат, уже на солнце выбрав ту, которая была нужна.

Унесла в сени чемоданы и, вернувшись, принялась за дело — так хотелось увидеть красоту собственной мостовой.

— Молодец! — одобрил Дедушка, появившись из воздуха. — Могу помочь, коли сама не справляешься.

— От помощи не откажусь, но если занят, то пойму. — Не поддалась на озвученную провокацию.

Старичок довольно хмыкнул, будто тест какой очередной сдала, и, взяв веник, начал сгребать в кучи землю, которую я отдирала от булыжников. Затем исчез на пару минут, чтобы появиться уже с деревянной тележкой, в которую начал грузить комки спрессованной почвы.

Так, мы и работали, дружно, слаженно.

— Хорошая у нас с вами, Дедушка, команда! — воскликнула, устало присаживаясь на скамейку, когда треть ограды была вычищена.

Солнце давно перешагнуло за полдень, ни детей, ни Бориса на горизонте не наблюдалось, и я, откинувшись на сложенные позади дрова, начала задавать вопросы, ответы на которые мне были так необходимы.

— Почему таверна меня признала? — спросила, пытливо вглядываясь в старичка.

Он хмыкнул, поправив жилет на животе, а затем и кожаный пояс, поднялся со скамьи, а у меня сердце кольнуло — сейчас уйдет.

— Это твое наследство. Понимаешь? Отец тебе его оставил. Он в вашем мире недолго пробыл, но зацепил тот его крепко. Когда сюда вернулся, все к вам рвался. Матушку твою любил страшно. Никто ему больше по сердцу не пришел.

— Так вот почему мама всегда говорила, что он в свой мир вернулся. А мы с сестрой думали, что в свою страну. — Я замолчала, вспоминая прошлое, как мы пытали маму, и с какой любовью в голосе она нам рассказывала об отце. Постоянно твердя, что он к нам обязательно вернется. — Мама его не дождалась. Нет ее больше.

— И отца нет. Он, когда узнал, что любимая за грань ушла, совсем потух. Ничего ему стало неинтересно. Приготовил все для вас. С Серого клятву взял и тихо ночью ушел за Ольгой следом. Его последние слова были: — Жди меня, солнце мое ясное, я скоро!

Слезы хлынули из глаз, я так ярко себе все представила.

— А есть фото отца?

Домовой уставился на меня непонимающе.

— Портрет, его вид, образ. — Никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить старичку, что я от него хочу.

— Конечно! Ты блюдце попроси, оно тебе все и покажет. Правда, немного чего сохранилось. Память-то у яблока короткая.

Я едва не расхохоталась в голос, похоже, все наши сказки здесь реально существуют!

— Ты хочешь сказать, что тарелочка с яблочком могут показать все, что мне нужно?

— Ну да, поднос-то дочка твоя забрала. Больше других средств пока не имеем. — Дедок расправил плечи, потянулся и начал растворяться медленно в воздухе. — Пора мне, дел много. На все остальные вопросы позже отвечу.

— Какие слова задать яблоку? — закричала, надеясь, что дедушка