— Согласна. — опуская на сковороду первую партию оладий. Масло зашкворчало, разлетаясь в разные стороны обжигающими каплями. Две самые большие попали мне на руку, вызывая резкую боль.

— Ай! — вскрикнула, выпуская из рук лопатку. Бор мгновенно оказался рядом, схватил руку, прижимаясь губами к ожогу, прошептав: — У волка боли, а у Леры не боли.

Рыдания, копившиеся в груди годами, прорвали плотину, выплескиваясь бурным потоком на грудь мужчины. Я судорожно сжала пальцами мокрую рубаху, проговорив ему на ухо, сквозь всхлипы: — Где ты так долго был? Я же умереть могла!

Глава 30. Отпускаем?

Бор растерянно молчал, стискивая в крепких объятьях, пока до нас не долетел запах сгоревших оладий.

— Горим! — взвизгнула я.

— Отойди! — поступил приказ буквально сверху. Меня отодвинули, схватили сковородку, распахнули окно и выкинули все на улицу. Одним тягучим движением.

— И что теперь? Где брать новую сковороду? — Подняла глаза на рыжего хитреца, смотревшего на меня с неприкрытой жадностью.

— Там же, где лежала эта. — Бор по-хозяйски распахнул дверцы небольшого шкафчика, висевшего на одной из стен, достал в точности такую же посудину, невозмутимо поставил ее на огонь и, отойдя немного вбок, произнес: — Прошу! — Тут же встав сзади, обволакивая меня со всех сторон.

— Для контроля. — пояснил, когда я вопросительно на него взглянула. — Поем со всеми. Не настолько и голоден в этом плане.

Борис не удержался, впившись в мою шею поцелуем, вызывая во мне ответную реакцию.

— Прекрати, иначе и вторая вслед за первой пойдет, детей тогда совсем нечем кормить будет.

Мужчина кивнул, поцеловал уже в макушку и вернулся за стол, облокотившись на него, пристально наблюдая за мной.

— Расскажи о себе. — Попросил он.

— Не хочу вспоминать. Мне сейчас так хорошо, свободно. Можно прошлое там и останется? Иначе Сергея вспоминать придется, он практически все время со мной был. Мне иногда кажется, что его было так много, что в один прекрасный момент, он занял собой всю мою жизнь. Не оставляя даже маленького места для меня мне же.

Мужчина понимающе кивнул, поднялся, предупредив, что пойдет, принесет дров для очага, завтракать будем в столовой, здесь слишком мало места для нашей большой семьи.

Последние его слова набатом зазвучали в моем теле, звонко отскакивая от вен, костей и суставов, вызывая горячие приливы лавы к сердцу. Кровь жарким потоком устремилась по венам, вымывая воспоминания и страх о бывшем муже.

— Нужно узнать, как здесь разводятся. Может, смогу это сделать? Не возвращаясь к нам. — решила, любуясь широкой спиной Бориса, тут же скрывшегося за входной дверью.

И тут же ехидная мысль шевельнулась в сознании: — «Как ты можешь это сделать, если в другом мире очутилась? Считай, новую жизнь начала, так что вдова ты здесь, Лера. Все, как в бумагах сказано. Осталось лишь тебе само́й это признать!»

Тут же согласно кивнула, растаявшей в сознании мысли, расправляя плечи, и развернулась на едва слышимый шорох — в дверях стояла Агата, прижимая к груди куклу, оставленную дома.

Тихо охнув, опустилась на стул. Ноги подогнулись, а в душу вернулся привычный страх: муж нас нашел.

— Где ты это взяла? — голос не слушался, срывался. В глазах заплясали черные мушки.

— Домик подарил. Это не моя Марфуша, такая же, но другая. Ты чего, мама? Я не стала просить свои игрушки, вдруг нас папа по ним найти сможет.

Агата подошла ближе, с тревогой вглядываясь в меня, а я, заплакав, притянула к себе, целуя в золотистые локоны.

— Прости, дочка. Иди умывайся, будем завтракать, а потом мы с Борисом на речку сходим, наши чемоданы поищем и дорогу домой. — Я отстранила девочку от себя, любуясь своей зеленоглазой красавицей.

«Если бы не цвет волос — можно было бы запросто сказать, что она дочь Борислава!» — пришла в голову мысль, от которой стало так стыдно, что я даже на ноги вскочила, пытаясь ее прогнать, как назойливую муху.

Агата, радостно побежала умываться, прижимая к себе куклу, а я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Фима тоже уже проснулся, давайте завтракать! — крикнул Борис, вываливая охапку палений на коврик рядом с очагом.

— Нет! — бросилась к нему, гневно сверкая глазами, — Ты зачем грязь развел?

— Я? — удивленно приподнял бровь мужчина. Мазнул по лицу влажным взглядом, откинулся назад, удобно устраиваясь на полу, обвив свои ноги руками. — Показывай как надо! — скомандовал, явно наслаждаясь увиденным.

А я поздно спохватилась, под сарафаном ничего не было и, нагнувшись, собирая дрова, предстала перед мужчиной практически нагой — широкий ворот позволял разглядывать меня без стеснения.

— Прекрати! — замахнулась на Бора, а он, рассмеявшись, шутливо прикрыл глаза, провозгласив: — Теперь точно жениться придется. Как я такое кому-то другому отдать смогу?

Дорогие мои, вот и настал сезон совсем не волшебных кабачков. Делитесь в комментариях рецептами.

Или нам замутить блог? На самый вкусный рецепт? А победитель получит доступ к любой моей книге? Что скажете?

Не молчите только, молчуны вы мои дорогие)))

Глава 31. Решение принято?

Я жила! Так можно было описать то, что сейчас испытывала.

За столом, довольно переглядываясь, сидели дети. Борис расположился рядом со мной, постоянно дотрагиваясь то до коленки, талии, бедра. Словно проверял, не растворилась ли я в воздухе.

К оладьям мы быстро приготовили овощной салат, оказывается, и обыкновенные помидоры с огурцами здесь имелись, добавили на стол несъеденный вчерашний ужин.

— Фима, сбегай домой, все проверь там. Агату с собой можешь взять. — Отложив в сторону вилку, заговорил Бор, строго взирая на брата. — Пока справитесь, я позже подойду. Матушка вечером вернется, баню истопить нужно, да приготовить хоть что-то, а то постоянно здесь пропадаем. Дома совсем пусто.

— Простите! — Вскочила, вернее, попыталась это сделать, но тяжелая мужская ладонь, опустившаяся на плечо, встать не позволила.

— Большие мы, Лера, сами справимся. С матушкой сегодня поговорю, а там думать будем. — Ласково мне улыбаясь, пробасил Бор.

— О чем? — смущение заливало пунцовой краской щеки, опускаясь на шею, щедро заливаясь за ворот сарафана.

Мужчина улыбнулся, кинув осторожный взгляд на Агату, внимательно за нами следившей.

— В принципе, — начала дочка, а я закатила глаза. Если ребенок начинал говорить таким тоном — жди беды. Выложит все без утайки, как бы потом со стыда гореть не пришлось. — Я не против, — продолжала между тем она.

— Не против чего, доченька? — Осторожно к ней наклонилась, заглядывая в любимые глазки.

Девочка пожала плечами, посмотрела на Серафима, настороженно переводящего взгляд с одного на другого, и выдала: — Ну, женитесь вы уже! Только вашим будущим