глазами, шептались за веерами и бокалами. Я слышал обрывки фраз:

— Тот самый Серебров…

— Говорят, он лично убил графа Измайлова…

— Подруга, а он ещё симпатичней, чем на фото…

— Пф! Провинциал…

Провинциальный выскочка. Человек, который за год поднялся из ничтожества и уничтожил два графских рода. Обо мне ходили слухи — и, судя по взглядам, не все из них были лестными.

Что ж, пусть смотрят. Пусть шепчутся. Я не за одобрением сюда приехал.

— Позвольте представить — князь Сергей Александрович Гнедов. Один из важнейших членов столичного Совета родов, — Баум подвёл меня к пожилому мужчине с орденами на груди. — А это мой друг из Новосибирска, граф Юрий Дмитриевич Серебров.

— Честь познакомиться, ваша светлость, — я вежливо поклонился, отметив про себя, что Мирон Сергеевич назвал меня другом. Это о многом говорило.

— Слышал о вас, молодой человек. Говорят, вы многого успели достичь за последние месяцы, — Гнедов смерил меня оценивающим взглядом.

— Стараюсь, ваша светлость.

— Главное — не споткнуться на полпути. В столице легко сделать неверный шаг,— он улыбнулся.

— Учту ваш совет, князь. Но даже если я спотыкаюсь — продолжаю идти вперёд, — я улыбнулся в ответ.

— Похвальное качество. Рад знакомству, — Гнедов кивнул и отошёл.

Дальше — калейдоскоп лиц и имён. Мирон Сергеевич представлял меня одному гостю за другим: чиновникам, промышленникам, военным, дипломатам. Некоторые смотрели с неприкрытым интересом, другие — с плохо скрываемым высокомерием.

Но все оставались безупречно вежливы. Столичный этикет требовал.

Барон Ахматов, владелец сталелитейных заводов на Урале, пожал руку крепко, деловито расспросил о планах. Когда узнал о нашем партнёрстве с Баумом, одобрительно кивнул.

— Хорошее начинание. Если понадобятся строительные материалы — обращайтесь.

Графиня Шувалова, вдова известного дипломата. Пожилая дама с острым языком и ещё более острым умом.

— Так вот вы какой, граф. А я-то думала — великан с топором, судя по рассказам.

— Топор оставил в гостинице, ваше сиятельство, — усмехнулся я.

Она рассмеялась, и в её глазах мелькнуло одобрение.

Я старался запомнить каждого, с кем удалось познакомиться и перекинуться хотя бы парой фраз. Имена, лица, титулы, связи. Кто с кем разговаривает, кто кого избегает, кто к кому тянется. Социальная сеть столичной элиты — сложная, запутанная, но постижимая, если наблюдать внимательно.

Около девяти вечера в зале произошло лёгкое оживление. Гости потянулись к входу, зашептались громче.

Я обернулся.

В зал вошёл граф Белозёров.

Немолодой мужчина, высокий, с благородной сединой и властным взглядом. Одет безупречно — чёрный костюм, белоснежная сорочка, бриллиантовая булавка в галстуке. За ним вошли ещё двое — барон Ельцов и ещё один мужчина, которого я тоже узнал. Уже видел его фотографии: барон Карташов, ещё один вассал Белозёрова.

Граф окинул зал с видом хозяина. Его глаза остановились на мне — на секунду, не дольше. Потом он улыбнулся и направился к Бауму.

— Мирон Сергеевич! Благодарю за приглашение.

— Рад видеть, Тимур Евгеньевич! — Баум расплылся в радушной улыбке.

Они с Белозёровым и его вассалами перекинулись парой фраз, а затем Баум весьма настойчиво подвёл его ко мне.

— Позвольте представить вам графа Сереброва. Думаю, вы наслышаны друг о друге.

— О, конечно! Граф Серебров, какая честь. Много слышал о вас, — Белозёров протянул руку.

Я пожал. Хватка графа оказалась крепкой, уверенной. Несколько мгновений мы стискивали ладони друг друга, глядя при этом в глаза. Совсем не дружеское рукопожатие.

— Взаимно, граф Белозёров. Ваша репутация вас опережает, — произнёс я.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — он улыбнулся.

— В разных.

Он искренне рассмеялся.

— Люблю прямых людей! Редкость в наше время. Позвольте представить моих вассалов — барон Карташов и… с бароном Ельцовым, я слышал, вы уже знакомы.

Они оба коротко поклонились. Карташов улыбался так, будто мы с ним лучшие друзья, а вот Ельцов, наоборот, не скрывал неприязни. Он пробурчал что-то вроде «жажда замучила» и поспешил убраться к столу с напитками.

Мирон Сергеевич тоже удалился, встречать очередных гостей. Карташов, не переставая улыбаться, сделал шаг в сторону, будто пытаясь зайти мне за спину, и что-то поправил за пазухой. Нож готовит? Выглядит именно так.

Старые привычки, должно быть. Вася и Ефим не зря рассказывали, что Карташов связан с криминалом, а в молодости якобы даже сам занимался уличными грабежами. Не ради денег, само собой. Молодой барон просто так развлекался.

— Слышал, у вас хорошо идёт эликсирный бизнес. «Бодрец» — отличный продукт, мои люди пробовали. Говорят, действительно бодрит, — продолжил Тимур Евгеньевич.

— Попробуйте сами, ваше сиятельство. Он и правда очень бодрит, — заметил я.

— Предпочитаю более изысканные напитки. Кажется, у вас ещё есть клиника в Новосибирске? — в глазах Белозёрова мелькнули недобрые искры.

— Вы же прекрасно знаете, что есть. И она, в отличие от некоторых других больниц, в том числе столичных, работает по закону.

Белозёров и бровью не повёл.

— Законы — вещь гибкая, граф. Особенно в нашем деле. Целительство — это ведь не только призвание, но и бизнес. А бизнес требует… умения маневрировать.

— Вы правы. К сожалению, не все это понимают. Пытаются давить там, где это бесполезно, и рискуют проиграть из-за неумения вовремя остановиться, — парировал я.

Граф Белозёров усмехнулся и едва заметно кивнул, как бы признавая мой удачный выпад.

— Какие громкие слова. Вы молоды, граф Серебров. С возрастом поймёте, что мир устроен сложнее, чем кажется.

— Возможно. А возможно, я просто не готов воровать у государства и прикрываться красивыми словами, — невозмутимо ответил я.

Вокруг нас образовался островок тишины — ближайшие гости прислушивались к разговору, хотя делали вид, что заняты своими делами.

Белозёров на полшага приблизился ко мне.

— Послушайте совета старшего, граф… Вы талантливый человек, это видно. Но талант нужно направлять в правильное русло. Зачем создавать другим проблемы? Работайте как все — и у вашего рода всё будет хорошо.

Я выдержал его взгляд и тихо ответил:

— Прекратите воровать — и конкретно эти проблемы исчезнут.

Секунду мы смотрели друг на друга. Потом Белозёров отступил и снова улыбнулся — но теперь в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Что ж, каждый сам выбирает свой путь. Надеюсь, вы не пожалеете о своём выборе, граф.

— Пока не жалею.

— Приятного вечера. Уверен, мы ещё увидимся, — Тимур Евгеньевич кивнул и отошёл к другим гостям.

Карташов, задумчиво цокнул языком и спросил:

— Юрий