вода была неидеальной («плоская»). Тем не менее поймали девять меч-рыб. При выборке потеряли час из-за разрыва главной лески. После завершения капитан, чтобы найти лучшие воды, шёл всю ночь на северо-восток примерно 170 миль к Фламандской банке. Вдали видели китов. 4 сентября поставили 400 крючков; улов составили двенадцать меч-рыб, одна акула мако, три алепизавра, три ската, одна синяя акула и кожистая черепаха, которую отпустили живьём.

Вечером 5 сентября капитан встретился с судном для ловли меч-рыбы «Андреа Гейл», чтобы я мог добраться домой. Суда сошлись корма к корме и перебросили мой багаж фалинем. Затем расшвартовались, «Андреа Гейл» подвела правый борт к корме «Тиффани Вэнс», и я проплыл 30 ярдов до «Андреа Гейл». Меня втянули на борт, а через два дня мы пришвартовались в порту Бьюрин (Ньюфаундленд). Владелец «Андреа Гейл» Роберт Браун, прилетевший в Ньюфаундленд заменить неисправные генераторы, 9 сентября 1982 года доставил нас на самолёте домой, в аэропорт Беверли. «Тиффани Вэнс» прибыл в Нью-Бедфорд 18 октября — шестьдесят три дня в море с 25 000 фунтов меч-рыбы.

Рыбаки, промышляющие меч-рыбу, особенно на Гранд-Банках, подолгу находятся в море без связи с материком. Среди них можно изучать краткосрочный культурный шок — и такие исследования стоило бы провести.

До конца сентября и первую неделю октября экипаж «Андреа Гейл» ставит снасти, возвращается, вытаскивает их и снова ставит. Дни стоят жаркие, мужчины в футболках на палубе, их кожа под послеполуденным солнцем темнеет до солёных прожилок. Вечером они надевают куртки и толстовки с поднятыми капюшонами и работают у стола с наживкой. Свет становится косым и багровеет, пока не гаснет в темноте, где палубные огни затмевают звёзды, а колючий холодный воздух будит воспоминания о Новой Англии осенью. Около десяти парни заканчивают и заваливаются в койки на несколько часов сна.

Для рыбака Гранд-Банки так же узнаваемы и уникальны, как, скажем, пустыни Аризоны или болота Джорджии. У них своя особенная вода, свет, фауна, «атмосфера». Ни один моряк, очнувшись на Гранд-Банках, не спутает их с Джорджес или Лонг-Айлендом. Стены тумана накатывают неделями, душа суда. Зимние фронты холода ревут с Канадского щита, заставляя воду дымиться. Море столь богато планктоном, что становится тускло-зелёно-серым и поглощает свет вместо отражения. Буревестники и альбатросы кружат над судами за сотни миль от суши. Большие поморники проносятся над водой, хрипло каркая ха-ха-ха в пустом мире. Первобытные клюворылые киты пугают экипажи судов, запертых туманом. Косатки курсируют вдоль ярусов, поедая — как ни странно — лишь грудные плавники синих акул.

Билли рыбачит примерно в 200 милях к востоку от Тэйла, у отмелей Ньюфаундлендских подводных гор. На горизонте он порой различает белую рубку судна «Мэри Т» под командой флоридца Альберта Джонстона. Джонстон и Билли рыбачат «торец в торец» около недели, выставляя снасти на юго-запад двумя параллельными линиями. Лески петляют вдоль слабых температурных разломов, чтобы закрепить снасти в более медленной холодной воде. Время от времени они видят друг друга при выборке, но в основном лишь снежные пятна на экранах радаров. Ярусоловы в открытом море редко общаются. Казалось бы, должны — Боже, эта пустота! — но обычно они предпочитают общаться в баре или в постели с жёнами. (Портовый анекдот: Что рыбак делает вторым делом, вернувшись домой? Ставит сумки.) Известны капитаны, которые снимали с воды хотя бы одну «птицу» на обратном пути — ведь она снижала скорость на пол-узла. За неделю это даёт лишние двенадцать часов до дома. К 4–5 октября Джонстон выбирает последний ярус и сообщает флоту, что заходит в порт. Обещает передавать погоду по пути. Судно покачивается на старых пологих волнах, экипаж отсыпается по очереди стоит на вахте. 7 октября за кормой восходит новолуние, и они идут по его бледному отблеску весь день до позднего вечера. На чётком осеннем горизонте закат кроваво-ржавого оттенка, ночь налетает стремительно с северо-западным ветром, небо утыкано звёздами. Лишь шлёпанье воды о сталь да тяжёлое бульканье дизеля. «Мэри Т» заходит в порт Фэйрхейвен (Массачусетс) 11 октября, проведя в море больше месяца.

Фэйрхейвен — уменьшенная копия Нью-Бедфорда, что в полумиле через реку Акушнет. Оба города — суровые нищие местечки, так и не сумевшие диверсифицироваться за век упадка новоанглийского рыболовства. Если Глостер — хулиганистый паренёк с приводом в полицию, то Нью-Бедфорд — поистине злобный старший брат, который однажды кого-нибудь прикончит. В одном баре Нью-Бедфорда произошло нашумевшее групповое изнасилование; в другом, как известно, вышибалой работал доберман. Через Нью-Бедфорд проходит масса героина, и множество рыбаков меч-рыбы там влипают в неприятности. Один из команды Джонстона получил в Нью-Бедфорде чек на $13 000, а вернулся через неделю без ботинок.

Джонстон швартуется у Юнион-Уорф рядом с «McLean’s Seafood» и «North Atlantic Diesel». «McLean’s» — обшарпанное двухэтажное здание с цементными полами для стока рыбьей крови и крольчатником контор наверху, где заключаются сделки. Смуглые, лохматые парни в резиновых сапогах топают по помещению, перекидываясь криками на португальском, и швыряют рыбу. Длинными ножами они разделывают рыбу на филе — срезают мясо с костей — затем вакуумируют его в пакеты и грузят в фуры. Хороший работник управляется с крупной рыбой за две минуты. «McLean’s» обрабатывает два миллиона фунтов меч-рыбы и миллион фунтов тунца в год. Отправляют самолётами за океан, фурами по стране, продают в местные магазины.

Разгрузка судна Джонстона занимает почти весь день; на следующий он сводит счета и начинает подготовку к новому выходу. Еда, солярка, вода, лёд, починки — всё как обычно. Чем быстрее, тем лучше — не только потому, что команда меньше рискует поддаться чарам Нью-Бедфорда, но и сезон для выхода на Гранд-Банки уже поздний. Чем дольше ждёшь, тем свирепее шторма. «Попадёшь в такую погоду, и если что-то пойдёт не так — сорвёт люк или запутается выстрел — реально окажешься в беде, — говорит Джонстон. — Некоторые парни начинают чувствовать себя неуязвимыми, но не понимают, что грань между тем, что они видели, и тем, до чего может дойти, — очень тонка. Знаю парня, который потерял там 900-футовое судно. Оно переломилось и затонуло с тридцатью людьми».

И действительно, Джонстон ещё только доводит всё до ума на своём судне, как надвигается первая непогода. Двойной циклон свирепствует у побережья и разворачивает ветер на юго-запад. Шторм усиливается по мере того, как уходит в открытое море, и настигает Билли ранним утром — прямо во время выборки снастей. Ветер дует тридцать узлов, волны катаются по палубе, но прекратить работу нельзя, пока снасти не