условий для кооперативов и госпредприятий, в том числе по материально-техническому обеспечению. Активисты движения развернули работу на промышленных предприятиях.

М. Мататов оставил такое свидетельство разворачивавшейся социально-классовой борьбы вокруг проектов перестройки: «В сентябре 1989 г. вопрос о ситуации в стране, о противоречивом положении в КПСС, затрудняющем работу первичных парторганизаций, был рассмотрен на заседании парткома нашего Московского электрозавода. Члены партийного комитета выразили тревогу [вызванную] сложившимся парадоксальным положением в КПСС, когда руководство ЦК КПСС, в особенности генеральный секретарь, говорят одно, а процессы практически идут в противоположном направлении, все более и более ухудшая обстановку в стране. При этом было замечено, что многие средства информации сосредоточивают внимание главным образом на прошлых ошибках, раздувая их, умалчивая обо всем положительном, достигнутом за предыдущие 70 лет. На парткоме не прошли мимо и такого факта, как призыв к возврату к так называемому гражданскому обществу, да еще английского образца, содержавшийся в полемической статье Клямкина и Миграняна. Призыв к созданию „гражданского общества“ мы расценили как призыв к реставрации капитализма в СССР, хотя никто из участников заседания парткома ничего не знал об авторах указанной публикации в „Литературной газете“. Нас крайне удивило, что на подобные выступления не было соответствующей реакции со стороны ЦК КПСС, его руководства. Поэтому товарищи, которые разделяли взгляды ОФТ (Объединенный фронт трудящихся. — А. Ч., В. С.), и здоровые силы нашей первичной организации начали проводить соответствующую разъяснительную работу среди коллектива завода. Были организованы серии встреч заводчан с активом ОФТ, в том числе с одним из его лидеров профессором Ричардом Ивановичем Косолаповым, Игорем Маляровым, ныне секретарем ЦК РКСМ, Григорием Ребровым, ныне секретарем Московского областного комитета КПРФ, тогда депутатом Моссовета Виктором Анпиловым, ныне секретарем ЦК РКРП[137], рабочим с ученым званием Иваном Болтовским, ученым Игорем Хлебниковым и другими активистами антигорбачевского движения.

Партийный актив Электрозавода в целях объективного и оперативного информирования коллектива о происходящих событиях использовал многотиражную газету „Электрозаводец“. В первой опубликованной в ней статье говорилось о целях и задачах, которые ставит перед собой Объединенный фронт трудящихся. Затем публиковались материалы, посвященные XXVIII съезду КПСС, его итогам, причем в критическом плане: насколько его решения отвечают интересам трудящихся, насколько в них учтены мнения и предложения партийных масс»[138].

Таким образом, в обществе был потенциал создания массового движения против реставрации капитализма, за обновление социалистического строя. Но, увы, «консервативные», как их тогда называли, коммунисты оказались абсолютно несостоятельны как теоретики и политики-организаторы. Выше мы уже упоминали письмо Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами» и характерные для него изъяны. Все они получили дальнейшее развитие в деятельности коммунистов — противников политики Горбачева.

Образовавшиеся в 1988–1989 гг. «неформальные объединения» коммунистического толка (Объединенный фронт трудящихся, «Единство за ленинизм и коммунистические идеалы», Общество научного коммунизма и т. д.), что характерно, заявляли о поддержке перестройки, понимая, что перемены стране необходимы. Но затем они оказались абсолютно не в состоянии противопоставить себя буржуазной политике КПСС, выработать четкую коммунистическую программу преобразований. К тому же они очень долго сохраняли лояльность гибнущей партии, не осознавая, что она в шаге от краха. Как пишет автор статьи про перестроечных «консерваторов» Станислав Стожек, «у коммунистов-консерваторов оставалась надежда на ортодоксальные, „здоровые“ силы в КПСС. Поэтому до середины 1990 года они не критиковали партийный курс»[139].

Та же Нина Андреева, будучи уже главой «Единства», писала в начале 1990 г.: «Гарантом подлинно социалистической гласности является КПСС, которой предстоит укрепить руководство средствами массовой информации, обеспечить широкую информированность общества, прежде всего по жизненно важным для трудящихся вопросам, проводить последовательно классовую линию в вопросах пропаганды и агитации, давать более решительный отпор идеологической экспансии внешних и внутренних противников социализма и международного коммунистического движения»[140].

Наивность данного высказывания поражает, но надо понимать, что целые поколения советских людей воспитывались в полной уверенности, что крах коммунистической партии невозможен, победа социализма полная и окончательная. Поэтому контрреволюционный курс коммунисты связывали с отдельными личностями, в полной уверенности, что КПСС можно очистить от них. В результате левая оппозиция не могла, да долго и не хотела резко отделять себя от партии, превращающейся в контрреволюционную, становиться в глазах народа привлекательной альтернативой терявшему поддержку Горбачеву. Сыграло свою роль и неумение вести пропаганду в условиях жесткой политической борьбы, когда постулаты идеологии КПСС и в целом марксистской теории подвергались сомнению набиравшим силу буржуазным движением. На выборах «консерваторы» терпели поражение вместе с горбачевцами, так как «старые партийные деятели не привыкли к новым реалиям: надо было выступать перед избирателями, агитировать их, конкурировать с другими кандидатами»[141].

И даже эти начавшиеся поражения мало чему научили ортодоксов. Держаться за единую партию они продолжали и далее. Это видно, например, из решения «Единства», принятого накануне последнего, XXVIII съезда КПСС: «В принятом на конференции решении отмечалось, что в зависимости от результатов XXVIII съезда КПСС осуществить реорганизацию Всесоюзного общества „Единство“:

а) в случае раскола КПСС на съезде в условиях установившейся буржуазной многопартийности приступить к организации партии ленинского, большевистского типа с соответствующим обществом при ней. Название партии определить в ходе обсуждения на месте и на учредительном съезде;

б) если же раскола КПСС не произойдет и осуществится поворот к большевизму, подготовить и провести перевод „Единства“ как самодеятельного общества в политизированную организацию, функционирующую [на] основе демократического централизма»[142].

Как известно, на этом съезде формального раскола не произошло. Однако Борис Ельцин и другие лидеры «Демократической России» покинули ряды партии, окончательно став независимой политической силой, зовущей граждан СССР в привлекательное рыночное будущее. «Консерваторы» же остались на сгнившем тонущем корабле КПСС.

И кроме того, уже с самого начала новое коммунистическое движение было заражено надклассовым патриотизмом и откровенным национализмом. Парадоксальный и позорный сплав коммунизма с черносотенством имелся в идеологии, в частности, тех же сторонников Нины Андреевой. «„Профессиональный парламент“, „интеллект нации“ — это в то же время коварный ход сионизма, рвущегося к власти в нашей стране. Поэтому следует поддержать требование тех патриотических организаций, которые выступают за пропорциональное национальное представительство во всех органах власти, в Академии, творческих союзах и других организациях. Только в этом случае будет обеспечено подлинное равенство прав граждан разных рас и национальностей», — так писала Андреева в одном из текстов в 1990 г.[143] Вся эта борьба с «мировым сионизмом», за «великую державу» во многом подменяла марксизм, так как «консерваторы» были в полном теоретическом тупике, не в силах вывести марксистскую теорию на новый уровень, объяснить события, произошедшие в СССР. Это стало дополнительным фактором отталкивания здравомыслящих людей от коммунизма, в то же время помогая либеральным силам продвигать идеологему про «близость коммунизма и