Папа не учился в университете. По меркам нашей деревни окончание средней школы уже стало подвигом для него в глазах всего его поколения. Мечтал ли он вообще когда-нибудь поступить в университет?

Я никогда не спрашивала маму с папой, чем бы они хотели заниматься в жизни. Я даже про себя этого не знала, но у меня было примерное представление о том, что я хотела бы иметь: стабильный доход, денег чуть побольше минимально необходимого количества и, возможно, уютный дом.

А еще внука или внучку.

Да, у меня должны появиться внуки, пока я не слишком постарела. Чем бы нам ни хотелось заниматься в молодости, к концу жизни мы все приходим к одному и тому же. Мои мечты ничем не отличались от желаний других пожилых женщин из нашей деревни. Внуки приносят радость и веселье, но при этом не возлагают на вас такой ответственности, какую вы берете на себя, когда рожаете собственного ребенка. Когда речь идет о своих детях, приходиться беспокоиться об их повседневной жизни, об их образовании и будущем. А с внуками можно просто играть, пока родители заняты делами поважнее.

Иногда я задавалась вопросом, как сложилась бы моя судьба, если бы я поступила в университет? Стала бы моя жизнь лучше? Какой бы мне достался муж? Родился бы у меня сын? Вырос бы он умнее дочери?

Относился бы муж добрее ко мне, если бы у нас родился сын?

Ни на один из этих вопросов ответа у меня не было.

Автобус так и не пришел, поэтому мне пришлось взять такси до дома престарелых.

У стойки администратора меня остановили.

– Почему мне нельзя войти? – удивилась я.

– Я не знаю. Но вы в списке людей, которым вход воспрещен, – ответил охранник, указав на книгу регистрации.

– Почему?

– Решения принимают менеджеры. Они перед нами не отчитываются.

– Вы можете позвонить менеджеру?

– Нет, – качнул головой охранник.

– Я приехала сюда издалека.

– Поэтому будет лучше, если вы как можно скорее вернетесь. Вечера нынче прохладные.

Тон охранника был равнодушным, почти как у моего мужа. Они оба меня не слушали, им обоим было на меня наплевать.

Холодный ветер неприятно дул в лицо. Я нашла визитку, которую оставил мне таксист, и позвонила. Он еще не успел отъехать далеко, поэтому согласился вернуться. Я попросила его отвезти меня обратно. Мне хотелось как можно скорее попасть домой. Когда я села в такси, у меня защемило сердце. «Сансет» располагался примерно в пятнадцати километрах от Синихэцуни. Сегодня я потратила на такси в общей сложности больше пятидесяти юаней – и все впустую. На эти деньги можно было бы купить около тридцати килограммов батата.

Неужели я действительно что-то вроде чумы? Когда муж играл в маджонг со своими так называемыми друзьями, я гадала, обсуждают ли они меня. Насмехаются ли они над ним за то, что его жена – плакальщица? Ощущает ли он давление со стороны друзей? В маджонге человек, выигравший больше всего денег, на следующий день обычно покупает закуски на всю компанию. Я могла бы иногда покупать закуски для мужа, чтобы он мог делиться ими с друзьями. Если они говорят что-нибудь неприятное обо мне, возможно, это их остановит. Недаром существует древняя поговорка: «Когда ешь чью-то еду, твой рот становится мягким».

Говорят, стол для маджонга – это лучшее место, где можно превратить незнакомцев в друзей, где можно увидеть истинное лицо человека и его подлинный интеллект. Маджонг – это, безусловно, азартная игра, но опытные игроки презирают шулеров и уважают победителей. Любители маджонга утверждают, что это хорошая игра, поскольку она показывает отношение человека к деньгам и проявляет его личные качества. Именно за игрой в маджонг становится ясно, кому можно довериться, а от кого лучше держаться подальше. Интересно, считают ли моего мужа хорошим человеком его друзья по маджонгу?

Возможно, я одна из тех немногих жителей деревни, кто никогда в жизни не прикасался к костяшкам маджонга. Папа однажды заметил, что люди, увлекающиеся маджонгом, отличаются крайне грубыми вкусами. Мама часто играла со своими друзьями и родственниками, но даже если она возвращалась домой с выигранными деньгами, они с папой всегда ссорились. Мама утверждала, что играет в маджонг лишь для того, чтобы развеять скуку. Я же слышала о людях, которые становились зависимыми от игры в маджонг и в итоге оказывались по уши в долгах. Много споров и драк случалось в семьях из-за маджонга.

Мужа дома не было, и я почувствовала некоторое облегчение. Он ушел раньше меня, но благодаря тому, что я брала такси, я приехала домой до его возвращения.

Я испекла блинчики и поджарила свинину с луком. Я ждала мужа, пока не пришло время ложиться спать. Я пошла в спальню и тогда решила ему позвонить. Телефон мужа был выключен, или у него разрядился аккумулятор. Я прождала мужа весь вечер, не зная, когда он придет, поэтому почти ничего не ела. Перед сном я съела один блинчик и убрала ужин в холодильник.

Наверное, муж выигрывал, поэтому не хотел покидать игру. Наша деревня настолько безопасна, насколько это вообще возможно, так что я совершенно о нем не беспокоилась. Мне неприятно это говорить, но я даже порадовалась, что вся кровать останется в моем распоряжении.

Я лежала в постели и продолжала думать: а чем бы мог заниматься мой муж, если предположить, что в данную минуту он не играет в маджонг?

Любая жена, когда муж не пришел домой вовремя и не сказал, где был и чем занимался, первым делом предположит, что он встречался с другой женщиной.

Я почувствовала себя униженной.

Муж не получал удовлетворения со мной в постели, поэтому стал искать развлечений на стороне. Кто виноват, что он несчастлив? Я? Но счастлива ли я сама?

Тем не менее я не ищу другого мужчину.

Я положила руки на грудь. Раньше руки мужа часто задерживались на моей груди, но теперь, казалось, она перестала для него существовать. Он даже не утруждает себя тем, чтобы стягивать с меня ночнушку.

Никто ничему не учил меня в том, что касалось секса. Я никогда не понимала, откуда люди узнают, как именно надо это делать, не говоря уже о каком-то там разнообразии. После того, как люди женятся, секс превращается в рутину и обременительную обязанность, и частота его с каждым годом снижается. Я не знаю, когда сошла на нет сексуальная жизнь моих родителей, да и не узнаю никогда.

Но вот что я никогда и ни с кем