прошлом папа, как и все в деревне, был работником сельского хозяйства, но он никогда не работал в поле. Он служил сельским бухгалтером и кассиром, поскольку был единственным человеком своего поколения в нашей деревне, который закончил среднюю школу. Он был слишком умен, чтобы просто пахать землю. Я не хочу обидеть настоящих сельских тружеников, но большинство из них не разбирались в математике так хорошо, как мой папа. Он гордился своей моральной чистотой, никогда не позволявшей ему красть деньги из общедеревенского фонда. Обычно бухгалтерские книги ведет бухгалтер, в то время как кассир следит за наличностью, чтобы не допускать растрат, но наша деревня могла позволить себе нанять только одного человека для исполнения двойных обязанностей. Я тоже гордилась папой, хотя и по другой причине. Я гордилась тем, что папа отвечал за все финансы деревни. А самое главное, он зарабатывал немного больше, чем наши односельчане.

В последний год моей учебы в средней школе папа впервые серьезно заболел. В тот период у него постоянно болел живот, и он почти не мог есть. Мама считала, что причина в том, что папа не занимался физическим трудом. Папа не смог лечь в больницу, так как наша семья не имела возможности оплатить его лечение. Формально он оставался работником села, поэтому ни больничного листа, ни пособия по болезни ему не полагалось. Он проболел несколько месяцев без какого-либо денежного довольствия. Мы так и не узнали, что за болезнь его поразила, поскольку он чудесным образом выздоровел, когда мама уже шила для него похоронный костюм.

А когда папа заболел во второй раз, это никак не проявилось физически. Просто разум его стал стремительно угасать, пока в конце концов папа не превратился, как выразилась мама, в идиота. Я не могла с этим смириться, поэтому попросила свою дочь поискать информацию в интернете. Дочь сообщила мне, что его болезнь называется деменцией. Я обсудила папино состояние с мамой, и она со мной согласилась. Только он все равно стал идиотом, как подытожила мама.

К счастью, к этому времени мой старший брат стал довольно успешным сельским предпринимателем, иначе мы бы не смогли определить папу в дом престарелых. Как дочь, проживающая вместе с родителями, я не обязана была давать деньги на содержание папы в доме престарелых, но я все равно вносила свой вклад в семейные расходы. Муж постоянно ныл по этому поводу.

Когда-то мой брат взял у нас с мужем в долг немного денег и купил на них мопед, чтобы возить людей между соседними городками и деревнями. Как только количество клиентов заметно увеличилось, брат нанял нескольких человек, и теперь они возили пассажиров вместо него, а сам он стал владельцем бизнеса. К тому времени, когда папа превратился в идиота, как выразилась мама, брат владел тремя микроавтобусами и пятнадцатью мопедами.

Мы отправили папу в дом престарелых под названием «Сансет» после того, как однажды он пропал из дома почти на целый день, а нашелся в бамбуковой роще. На тот момент он болел уже несколько лет. Оставшись без папы, мама почти сразу переехала жить к брату и его семье. У них был сын, по возрасту на год старше моей дочери. Он работал «менеджером» у своего отца, но мне кажется, от него ничего особо и не требовали.

Я не знала, часто ли мама и брат навещают папу. В последний раз я посетила его тайно, о чем мама с братом даже не догадывались. Мужу я тоже ничего не сказала. Мама и брат не хотели, чтобы я туда ездила. Они говорили, что персонал дома престарелых может начать беспокоиться из-за того, что я приношу несчастья, и тогда запретит навещать папу всей нашей семье.

Папа всегда любил меня и считал хорошей девочкой. В детстве мама, бывало, наказывала меня, если думала, что я плохо себя веду. Наказания включали в себя лишение ужина или дополнительную работу по дому. Папа жалел меня, приносил еду и помогал справляться с домашней работой. Иногда мама ругала его за то, что он потакает мне, но он не обращал на нее внимания. Когда он только-только заболел деменцией, я расстроилась, но потом приучила себя жить нормальной жизнью, не показывая никому своих переживаний. Со временем я даже стала считать, что мне повезло, что папа хоть и не с нами, но пока еще жив. Оставаться в живых – это все-таки главное.

Мне нравилось общаться с папой. В доме престарелых я могла говорить свободно. Там я даже забывала, чем зарабатываю на жизнь.

Однажды в коридоре меня догнала менеджер «Сансета».

– Я видела вас на похоронах, – сказала она.

– Вы уверены, что не ошиблись?

– Вы были в макияже, но я вас узнала. Вы работали на похоронах плакальщицей.

Я промолчала.

Когда я в последний раз навещала папу в «Сансете», он обедал со всеми в общей столовой. Обитатели дома престарелых ели рис с капустой и тушенную в соевом соусе свинину. Некоторых стариков кормили сиделки, но папа мог обслуживать себя сам. Я предложила покормить его, и он с радостью согласился. Он все доел и даже не испачкался.

Я представления не имею, болели другие старики или нет, но все без исключения были страшно худыми. Почти у всех – неподвижные выражения лиц. Возможно, они так ослабли, что уже не могли двигать лицевыми мышцами. В основном в столовой было тихо, лишь изредка слышались обрывки разговоров или какое-то шебуршание, но смех не раздался ни разу. Казалось, никто не обращал на меня никакого внимания. Я даже задумалась, поняли они или нет, что рядом с ними находится посетитель.

После обеда я пошла с папой в его комнату и немного прибралась в шкафу.

Он сидел на кровати и наблюдал за мной.

– Кто ты? – спросил папа.

– Я твоя дочь.

– У меня есть дочь?

– Да. И еще сын.

– Я счастливый человек.

– Да. Жена у тебя тоже есть.

– Она приходила сюда?

– Да, приходила.

– Когда ты приедешь ко мне снова?

В этот раз я поехала в «Сансет» не только навестить папу (это, конечно, было основной целью), но и намереваясь намекнуть менеджеру о возможности заключить контракт на мои услуги. Я понимала, что это будет выглядеть так, будто я собираюсь использовать папу и его собратьев по дому престарелых, но мне нужно было найти больше работы.

Папа был немногословным человеком. Мама утверждала, что ему нравилось разговаривать только со мной. Он считал меня умнее брата и надеялся, что я стану первым человеком в нашей