и твердое. Я понимала, что это такое, как понимала и то, что мама рассердится, если узнает, что я сидела у мужчины на коленях. Ведь так поступают только нехорошие женщины.

Однако сидеть у него на коленях было приятно.

– Давай поженимся, – повторил он.

– И где мы будем жить?

– Я не знаю.

– Можем пожить с моими родителями.

– Я не хочу становиться зятем-приживалой. Люди начнут смотреть на меня с презрением.

– Не начнут, если мои родители тебя примут. Зато мы сэкономим кучу денег, если будем жить с ними.

– И тогда мне придется сменить фамилию?

– Спрошу у родителей. В любом случае если наш ребенок будет носить мою фамилию, то проблем не возникнет.

– Если родится сын, он должен будет взять мою фамилию.

Я промолчала. Какой смысл говорить о сыне или дочери, если мы пока не поженились? Его предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Может, надо попросить его сделать что-то ради меня, если он так хочет на мне жениться? Должна ли я поставить перед ним какие-то условия?

Может, попросить его купить мне что-нибудь красивое?

Я не стала ничего просить, но, если бы он купил мне что-нибудь сам, я была бы только рада.

После того, как мы поговорили о возможной свадьбе, он отнес меня на кровать. Там он схватил меня за грудь и сильно сжал. Затем нащупал молнию на моих штанах. Мне стало немного страшно, и я оттолкнула его.

Вскоре мы поженились, но он так мне ничего и не купил. Он превратился в зятя, живущего в доме родителей жены, а значит, ему не нужно было дарить нам никаких свадебных подарков или денег. С другой стороны, это означало, что и я не обязана готовить приданое. Нас обоих устроил такой вариант. Я вышла замуж не за богатого человека, как хотелось моим родителям, однако вполне счастливо. Мы ничего не были должны друг другу в начале нашей совместной жизни, и это показалось мне весьма удачным стечением обстоятельств.

Как же все это было давно! Да, очень давно.

Я не люблю ворошить прошлое, однако прекрасно помню, что в молодости муж был весьма привлекательным мужчиной. Он нравился многим моим односельчанкам. Никто не стал презирать его и называть «зятем-приживалой». Он настолько часто повторял фразу «я почти поступил в университет», что к нему прилипло прозвище Дасюэшэн, то есть «Студент университета». Ему было плевать, какой смысл вкладывали люди в его прозвище – был ли это сарказм, восхищение или похвала.

Я и предположить не могла, что пение комедийным дуэтом станет нашим основным заработком на долгие годы. Шутки, которые мы исполняли, не нравились нам – в основном это был грязный юмор, но люди охотнее платили за него деньги. Именно сексуальный подтекст сильнее всего привлекает зрителей. Бесчисленное количество раз нам приходилось разыгрывать в пантомиме понятно какие акты. К сожалению, люди никогда не устают от скабрезных шуток.

Постепенно поток зрителей на наших представлениях начал иссякать. По мере того как появлялись другие развлечения, люди все меньше интересовались классической китайской комедией. Они пользовались телефонами для игр и просмотра фильмов и проводили много времени в социальных сетях. Молодое поколение совсем не привлекали комедийные постановки.

В течение нескольких лет наша комедийная деятельность мало-помалу сошла на нет. Я предложила мужу переехать в Далянь, где, вероятно, было больше возможностей найти работу, но он не захотел. Мама сказала, что проще всего завести побольше кур и свиней. Папа предложил поговорить с директором деревенского комитета о том, чтобы нам вернули наши земельные участки. Однако в этом случае мы должны были пообещать, что будем поддерживать участки в надлежащем состоянии, иначе придется заплатить штраф. Муж заявил, что я могу работать в поле сама, если мне так хочется, но он не собирается с этим связываться.

Прежде муж отвергал помощь моего брата, теперь же, когда компании по мопедным перевозкам, которой владел мой брат, понадобилось несколько водителей, муж неохотно согласился. Правда, продержался он всего пару месяцев. Муж был не против ездить на мопеде в хорошую погоду, но когда на улице становилось холодно или сыро, он отказывался выходить на работу.

Я решила сама пользоваться мопедом, но возить не пассажиров, а себя. Всякий раз, когда у нас с мужем не было заказов на комедию, я ездила в Гушаньчжэнь на заработки. Я хваталась за любую посильную работу. Это напоминало мне те времена, когда я работала в Нанкине, правда, зарплата здесь была не в пример ниже. Если мне удавалось устроиться в ресторан, я получала бесплатную еду. Когда еда оказывалась слишком вкусной, чтобы есть в одиночку, я привозила ее домой и делилась со всеми.

Потом как-то раз в соседнем городке заболела плакальщица, и нашлись люди, которые порекомендовали меня ей на замену. После того случая мне стало поступать все больше предложений. Я не хотела становиться профессиональной плакальщицей, но платили неплохо, а другой работы не было.

Машины и технологии не способны заменить человеческие эмоции и слезы. Благодаря моему умению плакать и петь цифровая эра не смогла выкинуть меня на обочину жизни. К сожалению, мужчины-плакальщики на похоронах не нужны – традиционно считается, что настоящие мужчины не плачут. Так что мужской плач звучал бы не столь убедительно, чтобы платить за него деньги.

Вскоре я привыкла к своей новой роли. В чем-то плакальщица похожа на комедийную актрису, а в чем-то прямо противоположна ей. Я по-разному наряжалась для выступлений – в зависимости от того, требовалось ли заставить людей смеяться или плакать. Яркие цветастые костюмы – для комедии, белые платья – для похорон.

Вскоре моя рабочая нагрузка стала достаточно стабильной, и муж окончательно бросил искать работу.

Глава шестая

Возвращаясь домой с автобусной остановки после очередных похорон, я обычно прохожу мимо парикмахерской. Окна в ней большие и светлые, и порой я замечаю за ними парикмахера. Я вижу, как его жена щелкает семечки или болтает с кем-нибудь возле крыльца. Это высокая худощавая женщина с короткими волосами – иногда фиолетовыми, иногда желтыми. Порой она машет мне рукой, но мы никогда не разговариваем с ней.

В последний раз, когда я заходила сюда, парикмахер поинтересовался, не желаю ли я покрасить волосы в новый цвет.

– Не хотите попробовать более натуральный цвет? – спросил он.

– Никогда об этом не думала. Я давно крашусь в черный и привыкла к нему.

– А как насчет каштанового?

Он показал мне коробку с краской для волос.

– Каштановый? Я думала, вы предложите мне желтый или фиолетовый.

– Нет.