без задержек. Как-то раз он не писал мне целых две недели или около того – дольше, чем обычно. Я не знала, надо ли первой написать ему, чтобы спросить, не захотел ли он расстаться? А может, письмо всего лишь затерялось на почте? Все письма доставлялись в деревенский комитет, но мне было неловко зайти туда просто так и спросить, не приходило ли письмо для меня. А может, он просто заболел?

Однажды утром, когда я кормила на заднем дворе кур, мама сказала, что меня кто-то ждет возле дома. «Мужчина», – добавила она.

Увидев перед собой его, я смутилась. Затем вытерла грязные руки о фартук.

Поколебавшись, мама ушла в дом.

– Как ты ухитрился приехать сюда так рано? – удивилась я.

– Я ночевал у дяди.

– А зачем ты ко мне пришел? – спросила я, лишь потом осознав, как невежливо это прозвучало.

– Я сегодня поеду в Далянь. Хочешь со мной? Можем посмотреть какой-нибудь фильм.

Он выглядел взволнованным.

– Я спрошу у мамы.

– Вовсе не обязательно…

– Я спрошу.

Мама меня отпустила.

Он сказал, что не писал мне, потому что хотел сделать сюрприз.

Мы сели на местный автобус, потом на междугородний – до Даляня. Хотя поездка от Синихэцуни заняла больше трех часов, дорога не показалась мне слишком долгой. Мне было немного неловко находиться с мужчиной на публике, даже если никто не обращал на нас внимания. И в местном, и в междугороднем автобусе пассажиров было мало, и никого из знакомых я там не встретила. По дороге он несколько раз брал меня за руку и даже касался ладонью моего плеча, но ни разу не обнял.

В Даляне он повел меня в парк и на большую площадь, где я увидела несколько русских зданий. Я читала о них в учебниках и знала, что они великолепны. Но лишь тогда, когда я увидела их воочию, я осознала, насколько они величественны. Интересно, каково было бы родиться и жить в этом городе?

Мы заглянули в пару кинотеатров, но там не показывали ничего такого, что нам захотелось бы посмотреть. Денег на магазины у меня не было, так что заняться по большому счету нам было нечем. Поскольку он оплатил и проезд, и обед, я не ждала, что он что-нибудь для меня купит.

– Хочешь зайти ко мне в общежитие? – предложил он. – Там можно отдохнуть.

– Ага. Я и правда устала.

– Я живу в комнате с троюродным братом. Это его отец мой начальник.

Едва закрыв дверь, он обнял меня, а затем отнес на свою кровать. Он расстегнул на мне блузку и лифчик. Я занервничала и закрыла глаза. Я не знала, что он собирается делать, но слышала его тяжелое дыхание. Однако ничего не произошло.

– Прости.

Он сел на кровати и достал сигарету.

Я села рядом, не зная, что сказать. Я чувствовала себя расстроенной, но не понимала, из-за чего. Из-за того ли, что он не сказал ничего хорошего перед тем, как обнять меня? Или из-за того, что ничего не сделал после того, как расстегнул на мне лифчик?

После того случая в общежитии он больше не пытался прикасаться ко мне. Я несколько раз прокручивала в голове ту ситуацию, но так и не поняла, что же произошло. Это был первый и единственный раз, когда мы оказались там, где нас никто не мог увидеть. Теоретически, конечно, мог прийти его троюродный брат, но он так и не появился. В любом случае комната запиралась изнутри. Почему он не поцеловал меня? Меня никогда еще не целовали.

И я понятия не имела, захочет ли он еще раз остаться со мной наедине. Однако мы все равно не могли найти места, чтобы уединиться. Мы по-прежнему встречались в пельменной. После той нашей поездки в Далянь он несколько раз приезжал ко мне в Синихэцунь, и мы шли в бамбуковую рощу.

Если стояла хорошая погода, мы садились, разговаривали и пели. Он рассказывал мне, чем занимался после окончания школы, а я делилась с ним своими впечатлениями о Нанкине. Иногда мы пели вместе. Мы держались за руки, порой обнимали друг друга, но не более того. Я заметила у него две неглубокие ямочки на щеках. Когда он говорил или пел, эти ямочки двигались. Я не сводила с них глаз.

Мы регулярно встречались, брали друг друга за руки и обнимались, но он так и не сказал, что хотел бы стать моим парнем. А я в принципе не знала, чего я от него хочу. Выйти замуж? Он относился ко мне по-доброму, я чувствовала, что нравлюсь ему, и он казался счастливым, когда меня видел.

Однажды мы вместе пошли на свадьбу. Там выступал дуэт в жанре традиционной китайской комедии. Мы подумали, что можем и сами создать такой же комедийный дуэт, и тогда будем видеться чаще. Комедийные дуэты весьма популярны в сельской местности на северо-востоке Китая. Мы попробовали изобразить несколько номеров на свадьбе друга, и все они были очень хорошо приняты гостями.

Мой будущий муж ушел из компании своего родственника и снял комнату в коммунальной квартире в Гушаньчжэне. Я часто приезжала к нему, чтобы помочь убраться и приготовить еду, и всякий раз перед моим уходом он трогал меня за грудь. Я чувствовала, что ему хочется большего, но в квартире всегда было многолюдно. А хуже всего было то, что на двери его комнаты отсутствовал замок.

У нас не всегда была работа, но получали мы достаточно. Он заключал договоры и выплачивал мне гонорар за каждое выступление. Он говорил, что мы делим доход поровну, и я ему верила. Почти весь свой заработок я отдавала маме с папой, так как по-прежнему жила вместе с ними. Каждый месяц у меня оставалось не так уж много денег, но иногда я покупала для моего будущего мужа продукты или одежду. А когда я готовила пищу, я позволяла ему съедать бо́льшую часть мяса. Правда, и он покупал мне чего-нибудь перекусить, когда ждал меня в гости.

Я помню, как летними вечерами ездила на заднем сиденье его неуклюжего велосипеда. Легкий теплый ветерок обдувал мне щеки, ерошил мои длинные волосы. Комары преследовали нас повсюду, но нам было все равно.

Он притянул меня к себе и усадил на колени.

– Давай поженимся.

Я ничего не ответила.

Дверь была закрыта, но мы знали, что любой, кто жил с ним в квартире, может войти без стука. Он крепко держал меня за талию. Я немного отодвинулась, поскольку почувствовала под собой что-то теплое