— Мне не интересен никто, кроме тебя, и я даже не задумывалась о замужестве, — честно ответила я, глядя прямо в его глаза, не моргая. Показывая, что мне нечего скрывать, что я не играю в игры. — Если бы ты сегодня выбрал кого-то другого, я отправилась бы к профессору Роувилю и сделала всё, чтобы получить полную квалификацию. И чтобы находиться как можно дальше от тебя, потому что я была полной дурой, когда считала, что мы сможем просто работать вместе, несмотря на притяжение, которое я почувствовала почти сразу.

Вот так, прямо в лоб — и пусть он делает с моими словами что хочет.

Каэлис в ответ молчал, не отводя взгляда, только продолжал вести меня в танце. И с каждой секундой я словно всё глубже тонула в нём, чувствовала, как пространство между нами нагревается, как мир вокруг отступает — в который раз за этот день.

Я отчаянно, безумно хотела остаться с ним наедине. Не думать о протоколах, о поведении, о его семье, что, наверное, ненавидела меня, о моей семье…

И я видела то же желание на его лице. Чувствовала его руку, кончики пальцев — и представляла их на своей обнажённой коже. Видела капельку пота в ямке между его ключиц и мечтала её слизать. Мечтала провести рукой по напряжённой шее, по красивой квадратной челюсти, запустить пальцы в его непослушные волосы.

— Мио.

Голос Каэлиса был тихим, хриплым, угрожающим, и я поняла, что всё это время вдыхала запах его возбуждения — так же, как он вдыхал мой. Мы оба сгорали. Каждая секунда рядом как пытка, потому что все на нас смотрели, потому что я не могла сделать того, чего на самом деле хотела.

Он — мой, по-настоящему, без остатка. А я — его.

Танец длился вечность и одновременно закончился слишком быстро. Всё это время мы почти не разговаривали, только пожирали друг друга глазами, на грани срыва — прямо на виду у всех. Что бы подумало достопочтенное общество, если бы мы начали целоваться здесь, прижались друг к другу грудью, пахом, всем телом, хаотично скользя руками по каждому изгибу, стремясь забраться под одежду?

— Лорд Ниллс разговаривает с лордом Крамбергом, — бросил Каэлис по завершении танца и тут же отступил, выходя на балкон — быстро, слишком быстро, явно давая мне возможность завершить свои дела, не мешая.

А может, ему просто нужно было освежиться? Мне так точно нужно было.

Стоило ему отойти, и голова сразу начала работать чуть лучше, пусть и не полностью. Похоже, половина того безумия, что я только что пережила, шла от Каэлиса, и, находясь рядом, мы бесконечно воздействовали друг на друга, подпитывая эту круговую жажду. Но несмотря на это, я не хотела быть далеко от него и воспользовалась передышкой, чтобы найти лорда Ниллса и передать ему письмо.

* * *

Бал длился до самого рассвета, и никто не спешил его завершать — разве что королевская семья.

Но этот вечер был посвящён не им. Он был посвящён мне, выбору Каэлиса, а также остальным участницам Отбора, для многих из которых это был последний вечер в столице. И я сделаю всё, чтобы он длился как можно дольше.

Тамилла и Камилла буквально купались во внимании, будучи близкими родственницами будущей королевы. Камилла неизменно подчёркивала, какие у нас тёплые и поддерживающие отношения. Несколько раз они представляли мне ранее незнакомых кавалеров, и я запоминала каждого, не веря в искренность их чувств, особенно если они просили быть представленными мне уже в первый день.

У Тами, вообще-то, уже было предложение руки и сердца, ещё до сегодняшнего дня, и пусть ухажер был не… самой крупной рыбой в пруду, можно было надеяться, что его чувства к кузине искренни.

В самом углу зала тихо переговаривались герцог Джастин де Вьен и прекрасная леди Лианна Бэар. На месте герцога я бы давно уже обиделась на то, что от меня так легко отказались ради Отбора, но его любовь к Лианне, похоже, была почти слепой. А может, он был однолюбом.

Как бы то ни было, их отношения — не моё дело.

Мне было горько наблюдать за Жизель. Почти весь вечер она находилась под контролем своей матушки, не съела ни крупинки, лишь отпивала воду и разбавленное вино, порой качаясь от усталости. Каждого потенциального кавалера леди Женевьева Мукс выбирала, словно для себя, вовсе не интересуясь мнением дочери, и расстроенное выражение лица Жизель резануло меня по сердцу. Казалось, за время Отбора она впервые узнала, что такое дружба, свобода, возможность мыслить независимо — а теперь этот бал становился для неё возвращением в прежнюю жизнь, под жёсткий материнский надзор.

Зато большая часть девушек по-настоящему наслаждалась вечером. Мелва танцевала пять танцев подряд с Имиром, Селина выбирала между тремя высокородными кавалерами, Анна Парр получила предложение руки и сердца прямо на балу и торжественно ответила «да», а Наэми уже знакомилась с родителями жениха в статусе невесты.

И, что особенно радовало… девушки активно общались между собой, так, будто это значило для них даже больше, чем внимание кавалеров. Отбор для них — маленькая жизнь без родителей, в тесном женском кругу, и даже конфликты лишь помогли большинству раскрыться и сблизиться.

Но были и две девушки, что оставались чужими на этом празднике жизни. К Коре не подходили ни кавалеры, ни «друзья» — из-за страха перед её отцом, который глядел на дочь с такой тяжестью, что напоминал тирана. Хотя информация о её неконтролируемом обороте так и не попала в газеты, похоже, слухи всё же расползлись.

Что же касается второй девушки… ничто не мешало ей наслаждаться происходящим. Кавалеры подходили к ней регулярно, и, пусть остальные участницы предпочитали её игнорировать, остерегаясь моей реакции и помня о нашем с ней конфликте, никто из прочих придворных об этом не знал.

— Никто, кроме тебя, не несёт ответственности за твоё счастье, — я подошла к Барбаре и села рядом, тут же наткнувшись на враждебный взгляд её карих глаз.

— Наслаждайся своим вечером, оставь меня в покое. Ты победила. Снова победила меня, — бросила она.

— Я не играла. И мне не было дела до того, одержу я над тобой победу или нет. Я никогда, слышишь, никогда не видела в тебе соперницу — даже тогда, когда была уверена, что кронпринц сделает предложение именно тебе. Если бы он выбрал тебя — мне было бы больно, но не потому что это была