Я понимала почему. Если правда всплывёт, они сами окажутся в невыгодном свете — и из-за табака, цена которого превышает бюджет целых деревень, и из-за безалаберности Артура Перрина, обнажившего слабость дворцового штаба магов. И теперь Аделаида тоже знала это...

— Прошу вас, уважаемые леди. Сначала восьмёрка… простите, семёрка финалисток, затем — пятнадцать участниц последнего испытания. После мы хотели бы сделать несколько индивидуальных отпечатков памяти.

Почему меня совсем не удивляет, что больше всех с газетчиками общалась Барбара? Они облепили её, как стая голодных волков, каждый стремясь выведать хоть слово у той, кого все уже считали будущей королевой.

* * *

Когда мы вернулись в главный зал, атмосфера в нём полностью изменилась, будто с момента нашего пребывания там прошло не несколько минут, а часы или даже дни. Всё движение, всё внимание, весь мир теперь крутился вокруг одного человека — будущего монарха.

Я даже не видела его за спинами придворных, и уже тем, что он находился среди них свободно, не окружённый сотнями гвардейцев, он показывал, насколько отличается от отца.

— Леди Барбара, ещё минуту! — умоляли за нашими спинами газетчики, и я заметила, как Селина закатила глаза, тогда как Лианна, стоявшая рядом, сумела сдержаться и не выдать ни малейшей эмоции.

Наоборот, она улыбнулась кому-то, и, проследив за её взглядом, я увидела… королеву Хонору. Вдовствующая королева в ответ не поддержала девушку — отвернулась, и я поняла, что прошлой ночью что-то изменилось. Каэлис, королева Хонора, даже поведение Его Величества — всё говорило о том, что они пришли к какому-то соглашению перед балом.

— Мио! — тонкая рука неожиданно сильно схватила меня, пытаясь отвести в сторону, но я не сопротивлялась, потому что это была Аделаида.

Леди Кейн выглядела взволнованной, вспотевшей, нервной — каштановые волосы растрепались, и вся та красота и спокойствие, что были в ней в последние дни, будто исчезли, обнажив нервозность, что была так свойственна Аделаиде раньше.

— Не могу поверить, что ты так поступила, — сказала она, не сдержав злой обиды. — Я же доверяла тебе!

Я не знала, о каком доверии она говорила. Она ведь не призналась мне, а лишь попросила не использовать зелья, после того, как проговорилась. Мы обе не были откровенны, но, как и она, я чувствовала, что между нами могла зародиться настоящая дружба… Если бы не события последнего дня.

— И если бы ты была на моём месте? — я не жалела о своём поступке. Зеновия не была виновна в убийстве и не должна была за него отвечать, но главное — это расследование было важно для Каэлиса, оно полностью меняло расстановку сил в его семье. В тот момент, когда я бежала в зал суда, я вообще ни о чём не думала и действовала на инстинкте.

Молчание Аделаиды стало для меня ответом. На моём месте она бы тоже не стала скрывать правду от короля — слишком рискованно, подумают, что покрываешь преступника.

— Я должна уйти. Меня отпустили только для того, чтобы создать видимость, что всё хорошо, — она прикусила губу, не зная, как спрятать боль. — Можешь кое-что сделать?

Она протянула мне письмо, и я без слов поняла, кому оно адресовано.

— Я передам, — тихо сказала я, мысленно пытаясь представить, где искать лорда Ниллса. В глазах Аделаиды горела отчаянная надежда, и я, по правде говоря, боялась даже представить, о чём она просит в этом письме. Это было между ней и лордом Ниллсом.

— Леди Кейн, вы должны пойти с нами, — к нам подошли двое рослых гвардейцев, взглянув на меня с подозрением, но я лишь дежурно улыбнулась, пряча письмо в складках платья.

События последних дней оказались настолько насыщенными, что я словно перегорела, чувствуя только глухую боль от того, что разговор с Каэлисом так и не состоялся, что у нас не было возможности объясниться, прояснить недопонимания, обиды, ожидания, найти точки соприкосновения…

Нельзя раскисать, нужно смело смотреть в будущее, каким бы оно не было.

К матушке я возвращалась уже более уверенной, скользя взглядом по придворным в надежде заметить лорда Ниллса или хотя бы Николаса Хаула, но вместо этого увидела сыновей графа Арвеллара, стоявших с родственницами и нянюшкой. Старшему сейчас было шестнадцать, он уже носил титул графа, а младшему — только пять.

Я невольно вспомнила слова Эдель Николетты, сказанные во время суда.

Отношениям Зеновии Николетты и Яна Арвеллара было более десяти лет… Надеюсь, эти дети, потерявшие теперь обоих родителей, никогда не узнают об этом правду.

— Миолина, а я везде вас искал! — слава светлым богам, меня неожиданно нашёл волк, и я тут же вцепилась в него, игнорируя слабый собачий запах. Сегодня феромоны глушились, но не полностью. — Как вы могли оставить меня без работы, меня же теперь никто не вызовет в качестве ищейки… без вас!

Я знала, что он шутил, и чувствовала, как сильно мне будет его не хватать. Николас Хаул собирался покинуть столицу сразу же, как завершится расследование.

— Уверена, Его Высочество будет готов принять вас с улицы, даже с такой репутацией. Но на самом деле, союзники ему не помешали бы, и вам вовсе не обязательно уезжать.

— Знаете, как вы все воняете?! — возмутился волк, и я не выдержала — прыснула и рассмеялась, покачав головой. А потом заметила, что кто-то машет мне из толпы.

Присмотревшись, я узнала Фабиана Александера и махнула ему в ответ, но, когда он направился ко мне, покачала головой — поговорить с ищейкой было важнее. И мне по-прежнему нужно было найти лорда Ниллса.

— Можете рассказать, что случилось вчера после суда? К чему вы пришли? И видели ли вы лорда Ниллса сегодня?

— Лорда Ниллса не видел, а вот про суд — могу рассказать. Её Величество королева Хонора предположила, что вы могли быть в сговоре с леди Кейн. И единственная причина, по которой вы её выдали, — это попытка обелить себя, когда остальные заметили улики, указывавшие на неё. Например, следы на её руках, которые и сейчас могут указывать на контакт с токсином. На ваше счастье профессор Роувиль действительно подтвердил, что встреча с ним состоялась только вчера. Но мне кажется, слова вдовствующей королевы оказали сильное влияние на семью. Тем более что многим из них очень не нравится, сколько вы знаете…

Закончить он не успел, хотя я слушала жадно, не перебивая — лорд Крамберг вновь громко потребовал внимания, а затем произнёс то, от чего все участницы Отбора замерли и побледнели. Все, кроме Арисы и принцессы Заралии.

— Дорогие участницы Отбора, прошу вас, выйдите вперёд. Настало