Он знал. Конечно, знал — по моему лицу было видно, что происходящее за дверями не стало для меня неожиданностью, и что я пришла сюда не случайно. И я даже не злилась на него — у него были приказы, и, наверняка, если он впустит меня на Суд такой важности, ему оторвут голову.

Но что, если у меня действительно была важная информация?

— Король! — яд в голосе Великой Принцессы можно было сцеживать. — Только на словах. Ты — трус и слабак, неспособный сделать ничего без Яна и меня!

— Зеновия! — вдовствующая королева Хонора вскрикнула, стараясь заткнуть дочь, и её голос прошёлся по моим нервам, как лезвие. Но я даже не дёрнулась.

Только смотрела — прямо в глаза мужчине, который частично разрушил мою репутацию и, возможно, оказал решающее влияние на моего отца. Отец не заступился за меня после всего, что случилось с Леонардом. Он никогда не верил в меня, не видел во мне человека — только досадное препятствие на пути величия своей семьи. Слишком ничтожное, чтобы о нём действительно беспокоиться.

— Если решение… Если королевская семья сейчас примет решение, неверное решение, они уже не изменят его. Вы прекрасно это знаете, — произнесла я жёстко. — У нас нет времени.

— Скажите мне!

— Просто введите меня внутрь. Скажите, что я крутилась рядом, если не можете принять решение сами! — наконец вспыхнула я, и мужчина, зло выдохнув, начал открывать дверь ключом.

— Я отдала всю свою жизнь на служение этой семье, этому королевству, только для того чтобы день за днём ко мне относились как к старой, уродливой, надоедливой ветоши! В чём моя вина — в том, что я стара, не так красива, как другие из Великого Дома Грейдис, и от меня можно просто избавиться, даровав вам долгожданное облегчение? — мы входили в огромное помещение под яростную, полную боли речь Зеновии.

Шум открывающихся дверей казался оглушающим и я тут же попала под полные сомнений, неверящие, недоумевающие и даже полные ярости взгляды — Его Величества, Николаса Хаула, и даже королевы Хоноры. Единственной, кто не обращал на нас внимание была Зеновия Николетта.

— Я спасала вас год за годом, жертвуя собственным счастьем, собственной жизнью, пока вы наслаждались, упивались своей безнаказанностью, изменяли, плодили бастардов, избавлялись от светлейших умов королевства лишь за то, что они с вами не соглашались, не думая о том, что такое вес ответственности. Особенно ты, Арно! Я не убивала Яна, но нужно было! Он ничем не лучше вас. Более того, он всю свою жизнь, как паразит, мечтал стать одним из вас — ленивых, избалованных, гниющих во вседозволенности!

— Не стоит строить из себя невинную! Ты была с Яном почти десять лет, когда его жена ещё была жива! — неожиданно резко ответила Зеновии её сестра Эдель, которой, похоже, надоело выслушивать оскорбления. — Думаешь, я не знаю, что больше всех ты ненавидишь именно меня, только потому что родители любили меня больше и мне просто повезло в жизни? Хватит, Зеновия, хватит разрушать нашу семью этой ненавистью и интригами.

Младшая и старшая принцессы, единственные в зале, словно не замечали моего присутствия, слишком сильно сгорая в эмоциях.

Но в ответ старшая лишь ядовито рассмеялась.

— Ты? — и столько неверия и пренебрежения было в этом смехе, что я сразу поняла что ненависти нет. — Нет, я ненавижу Арно. За то, что у него не хватило смелости отдать мне трон, которого он не заслуживает и ради которого он не пожертвовал ничем. Королевство для него — это бесконечные балы, безумно дорогие удовольствия. Как и для тебя. Как и для матушки. А для меня королевство — это долг, забота, жизнь.

В эту секунду я подумала, насколько сильно Зеновия похожа на Каэлиса Арно.

— Что здесь происходит? Эларио?! — король поднялся, горя от гнева, в основном потому, что мы стали невольными свидетелями такой грязной ссоры.

А я… не отрывала взгляда от кронпринца. Он смотрел на меня жёстко, непримиримо, без капли тепла.

— Леди Валаре утверждает, что у неё есть сведения, способные… повлиять на исход этого решения.

Зеновия Николетта обернулась ко мне и посмотрела с такой звериной надеждой, что меня даже пробрало. В этот момент решалась её судьба. Даже если позже окажется, что она виновна, вряд ли Старшую Великую Принцессу после всего сказанного вернут ко двору. Да и кто знает, как будет выглядеть структура власти к тому времени…

— Леди Валаре? Принесите зелье правды! — произнёс король устало, почти не глядя на меня, словно я была чем-то недостойным его внимания.

От этих слов внутри всё сжалось.

— Я и так всё расскажу! Я верю, что убийство графа Арвеллара мог совершить другой человек — леди Аделаида Кейн, потому что она пыталась скрыть правду о своём прошлом в ночь смерти Его Сиятельства. Среди участниц тогда ходили слухи, что те, кто не пройдёт проверку у графа Арвеллара, будут немедленно отстранены. Но, вероятнее всего, это была трагическая случайность — зелье забывчивости вступило в реакцию с чем-то на сигарах, дав столь роковой результат.

Николас Хаул подался вперёд, отчаянно вглядываясь в моё лицо.

— То есть никаких доказательств у вас нет? — похоже, Его Величество не мог поверить, что у меня хватило наглости ворваться сюда. И недовольство своё он почему-то обращал не на меня, а на… Каэлиса.

— Ваше Величество, но ведь и доказательств вины Великой Принцессы у нас нет. Только мотив, место, возможность и доступ к оружию…

Николас Хаул, возможно, не нравился королю, но в отличие от него, ищейка действительно стремился докопаться до правды.

— Принесите зелье правды! — вновь рыкнул король, но я смотрела только на Каэлиса. Его лицо не дрогнуло. Жёсткое, непримиримое…

— И приведите леди Аделаиду Кейн и Йенса Даля!

* * *

Йенс Даль являлся главным королевским зельеваром, но я вовсе не смотрела на него — только на Аделаиду, вошедшую в зал совета бледной, как мел. Она бросила на меня один-единственный взгляд и тут же закрыла глаза, сразу поняв, почему её вызвали.

— Леди Кейн, примите зелье правды, — бросил король без промедления, не отметив её даже взглядом. Но Аделаида застыла, не сделав и шага.

— Зелье правды? Я… участница Отбора. Одна из невест Его Высочества. Вы не можете… Лучше просто отошлите меня из дворца. К чёрту всё, к чёрту Отбор…

Она начинала дышать тихо, сбивчиво, не понимая, как всё дошло до этого.

В это время Йенс Даль просматривал какие-то записи, которые принёс с