расслабленной, умиротворённой и красивой она выглядела в последнее время, сейчас она не думала о подобном.

Тем более что она не знала, что над Великой Принцессой в этот самый момент вершился суд.

— Ты уверена, что всё в порядке? — наконец спросила она, видимо заметив моё нервное состояние. Я прикусила губу и решилась.

— Да… Просто встретила кое-кого из прошлого. Ты, наверное, уже догадалась, что всё это время до дворца я работала… незаконно. Не волнуйся, ритуалистом, всегда под присмотром, — я нервно вскинула руки, чтобы она не подумала, будто я занималась чем-то неподобающим или опасным.

Я надеялась, что моя откровенность вызовет и её откровенность. Если она расскажет правду о своей квалификации, я пойму, что у неё не могло быть мотива — даже отдалённого.

— Многие, думаю, догадывались, — хмыкнула Аделаида. — Вряд ли не обучаясь столько лет и нигде не работая, ты смогла бы сразу показывать такие результаты и быть наравне с теми, кто служит во дворце годами.

Я потерла лоб, чувствуя нарастающую головную боль от всего происходящего.

— Что теперь делать… может, денег ему предложить?

— Мио, думаю, они и так всё знают. Просто будь честной, — с моих плеч будто спала тяжесть, и я не смогла сдержать облегчённого выдоха. Значит, даже если Аделаида и скрывала что-то от нас, перед Арвелларом она была честна. — Никто не выгонит тебя из Отбора, даже если ты работала в неподобающем месте. Даже если в игровом доме! — она рассмеялась.

— Ладно… ты, наверное, права. Хотя репутацию он всё равно может мне подпортить, — я кивнула, собираясь попрощаться и найти маму, которая ужасно волновалась после моего поспешного возвращения во дворец, когда я была вся не своя.

Бедная мама — она, насколько могла, везде ходила со мной, поддерживала, хотя в половине случаев вообще не понимала зачем я совершаю те или иные действия. С другой стороны — мне приходилось выслушивать бесконечные разговоры о женихах, замужестве и детях.

— Если решишь выкрасть у него какие-то доказательства, можно использовать зелье растерянности и забывчивости, — неожиданно пошутила Аделаида, и я обрадовалась, что стою к ней спиной.

Использовала ли она подобное зелье на Арвелларе?

— Мио, я просто пошутила, — теперь она, кажется, взволновалась, приняв моё молчание и застывшую позу за серьёзные раздумья. — Даже не думай, слышишь! Лучше сама во всём признайся, Мио!

Она подошла ко мне и схватила за локоть, явно боясь, что я совершу глупость. Теперь мне даже не нужно было скрывать растерянность — она посчитала её следствием обдумывания решительных мер, с которыми была не согласна.

— Я не буду, я уже сказала, — покачала я головой, мягко отступая.

Я ничего не понимала — только чувствовала интуицией, что близка… к чему? Я просто не могла отпустить эту ложь. Ведь сама Аделаида никому не открылась, хотя правда вовсе не была страшной. Тогда она была ужасно нервной, и, конечно, можно списать это на то, что она нашла тело графа Арвеллара…

— Мио, я серьёзно! — теперь в её голосе звучала жёсткость. — Ты не зельевар и не знаешь, как зелье поведёт себя с неизвестными компонентами! Поняла?!

— Да, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Поняла…

* * *

— Вы обязаны пропустить меня! — я была готова убить стражника у массивных, кованных золотом внутренних дверей, который упёрся намертво.

— Леди, вам нечего там делать! — вот почему они бывают такими преданными и старательными именно тогда, когда этого совсем не требуется? — Вы не представляете, насколько важное сейчас происходит событие, Его Высочеству не до Отбора и проблем участниц!

О, я прекрасно понимала важность происходящего.

Как назло, передо мной оказался Стен — тот самый стражник, что сопровождал меня в гостиный двор, где остановился Имир, когда влез в глупую сделку с лордом Роком и когда меня избили. Я знала, что Стен был куда ответственнее многих других. Точно ответственнее тех пятерых, которых я уже успела убедить что я здесь по поручению Его Высочества.

— Хорошо, — произнесла я. — Не до Отбора и участниц, я поняла.

Гордо вскинув голову, я направилась в другую сторону, выражая всем своим видом обиду, которой, конечно, вовсе не чувствовала. Напротив — Стен действовал совершенно правильно, но…

— Так нужно, леди Валаре, Его Высочество поговорит со всеми участницами и с вами позднее. Отбор очень важен для него.

Похоже, он чувствовал вину. Сделав тяжёлый вдох, Стен шагнул в сторону — к кувшину с водой, стоявшему неподалёку. Видно было, что он провёл здесь не один час.

Что, если я уже опоздала?

— Леди Валаре!

Я не колебалась ни секунды — рванула к дверям, от которых он отлучился всего на миг. Соревноваться со мной в скорости он не мог — во мне жила звериная кровь. Я знала, что это будет не единственное препятствие, но неслась сквозь знакомые коридоры, которые успела изучить, когда работала ритуалистом при Его Высочестве. Всё заглушал бешеный грохот сердца.

Одна цель — огромные двери в зал совета. Перед которыми стоял Эларио де Рокфельт.

Он вскинул руку, останавливая преследующего меня стражника, и метнул в него дикий взгляд, а потом бросил:

— Вернитесь на своё место!

Похоже, куда больше моего появления его волновало, что стражник может услышать то, что ему не положено.

— Возвращайтесь, леди Валаре, вам здесь не место, — произнёс граф де Рокфельт мне, уже спокойнее.

— Я не убивала его! — раздалось из-за дверей, громко, отчаянно. — Я не собираюсь нести вину за то, чего не делала! Ваше расследование ничтожно, вы не нашли настоящего убийцу и просто…

— Леди Валаре! — Эларио де Рокфельт теперь разозлился, но я и не думала уходить, а он — не собирался открывать двери в зал Совета. — Этот вопрос касается только Великого Дома Грейдис и приближённых. Немедленно покиньте это крыло!

Значит, де Рокфельт входил в число приближённых?

— Ты можешь принять зелье правды, Зеновия, и тогда всё закончится, если ты говоришь правду…

— Ни за что! — голос Зеновии Николетты прозвучал как рык раненой львицы. — Ты сам никогда бы не принял это зелье!

— Я — король! — рявкнул Арно Николас в ответ. — И в отличие от тебя я не был в ночь убийства рядом с графом Арвелларом. У меня не было мотива, не было средства…

— Леди Валаре, — тяжёлая рука Эларио де Рокфельта легла мне на плечо и сжала его, когда он попытался меня отодвинуть. Но следующего он не ожидал. Я буквально зашипела, сжав его руку и выпустив когти, радуясь единению со своей пантерой.

— Если вы не впустите меня, лорд де Рокфельт, вы можете жалеть об этом всю свою жизнь.