что и так могу справляться. Единственное, от чего я хотела избавиться — это ограничение на запах Его Высочества.

Кронпринц находился под ритуалом отвода глаз, который я вновь «сломала» безумными прыжками. Но, оказавшись совсем рядом с ним, я замерла, растерявшись. Присела на землю, нервно хлеща пушистым хвостом по твёрдой холодной поверхности.

Глаза Каэлиса расширились, когда он увидел меня, а губ коснулась хищная улыбка. Он выглядел расслабленным, всё таким же красивым, словно хозяин, обозревающий свои владения.

Здесь, рядом с ним, стоял шатёр, где девушки могли обратиться и накинуть на себя плащи, а рядом с шатром…

Золотые флаги с личным гербом Его Высочества.

— На самом деле я могу выбирать, кому давать мой личный герб, — произнёс он медленно, не отводя от меня взгляда. — И если ты не хочешь быть моей королевой, то зачем тебе быть в семёрке?

Логичный вопрос. Но я не могла ответить — разве что зарычать или фыркнуть.

Поэтому я обратилась в шатре и накинула на себя плащ, не зная, смогу ли снова вернуться в звериный облик. Действие огромного количества крови Его Высочества подходило к концу, но она мне и не понадобится. Если он отдаст мне герб, я и так приду первой. А если нет…

Сердце билось как сумасшедшее, когда я выходила из шатра. Ладони вспотели. Он наверняка чувствовал мой запах волнения — и не только его.

— Ты прав. Ты можешь просто не отдать мне свой герб, — сказала я дерзко, наконец появляясь перед ним и улыбаясь. — В любом случае это неважно… Тызнаешь, что я первая. Я просто не могла не прийти, отказаться, показать слабость. Не после того, что ты мне сказал.

Хотя я и до его слов собиралась сделать то же самое.

Он не отрывал от меня взгляда, скользя глазами по распущенным волосам, по носу, по губам, ниже, к шее. Смотрел долго, почти пялился, и ничего не говорил. Мне казалось, будто его взгляд был прикосновением — каждое движение глаз обжигало, всё внутри сжималось от его запаха, близости, его…

Я чувствовала, как напряжено моё тело, как поджат живот, как болят соски. Как сильно я жаждала прикосновения.

Собственная реакция на мужчину даже пугала. Но я всё равно не жалела о своём отказе.

— Спасибо. Её Высочество, принцесса Заралия. Она рассказала мне, что ты устроил набор новых участниц в Отбор только ради меня, — горячо и прямо произнесла я. Даже с пробуждённым зверем я оставалась неприкасаемой — той, на ком никогда бы не женился аристократ. Восстановление моей репутации как женщины, а не ритуалиста, началось именно в тот момент и завершилось признанием Гелены де Рокфельт.

Он по-прежнему молчал, не торопясь отдавать герб. Просто смотрел, всё с тем же выражением, и я поняла, что моё время здесь закончилось.

Горько хмыкнув, я отвернулась и медленно пошла к выходу, собираясь вернуться к башне, попытаться обернуться и найти белые флаги. Принцессе Заралии. Тамилле. Возможно, Аделаиде…

— Ты серьёзно собираешься так просто уйти?! — услышала я злое за своей спиной.

Я замерла, не оборачиваясь, не понимая, чего он от меня ожидает. Тяжесть тела в этот момент перешла в голову, сделав её словно свинцовой, и я впервые осознала, насколько трудно проходить это испытание в человеческом обличье.

— Ты открыто сказал, что можешь не дать мне флаг со своим гербом. И я принимаю твой выбор, как ты принял мой.

Он зло хмыкнул, вспомнив слова из своей записки, и мне отчаянно захотелось обернуться, взглянуть на него. Но я осталась стоять там же, пока не услышала следующее.

— Какая же ты трусиха…

Обернувшись, я с недоверием уставилась на Каэлиса, не понимая, о чём он говорит.

— Я же чувствую, как ты хочешь меня, как сильно жаждешь прикосновений, стремишься быть в моих руках. Так зачем ты выдумываешь условности, эти глупости…

От его слов я резко выдохнула, мгновенно закипая, но он продолжил.

— Это из-за дворца?! Потому что ты боишься не справиться с политическими интригами, быть втянутой в них?! Если не хотела, могла бы ничего не делать, как моя матушка — я был бы только рад.

— Я не боюсь политических интриг и вполне справилась бы с ними! — резко ответила я, не понимая, как он мог подумать подобное. Неужели я хоть раз показала слабость, хоть раз пожаловалась?! — Но да, они сильно повлияли на меня. Моё мнение о королевской семье изменилось тогда, когда я поняла, что ради сохранения своих секретов они готовы подставлять других.

— Это приходит вместе с должностью, и ты бы тоже привыкла. Ты о зелье правды? Если бы я тогда рассказал тебе всё, дал выбор — что бы ты выбрала?!

Он резкими шагами приблизился ко мне, почти нависая, ноздри гневно раздувались, плечи и шея раздуты от напряжения.

— Я бы выбрала тебя. Сделала бы то, что нужно тебе, даже не задумываясь — как всегда, — резко ответила я. — Но тёмные боги, я бы хотела хотя бы знать! А не сидеть в неведении.

— Конечно. Ты же никогда не оставляешь меня в неведении! И не надо врать, будто ты всегда выбирала меня, — съязвил он в ответ. — Сейчас ты выбираешь своё будущее, какие-то наивные детские мечты. Хотя, став королевой, могла бы изменить куда большее.

Наивные детские мечты? Условности, глупости? Так он видел мои представления о жизни?

Я попыталась отстраниться, сделать шаг назад, но не смогла — тяжёлая рука схватила меня за предплечье и притянула к себе.

В этот момент я впервые услышала, как бешено стучит его сердце. Взволнованно, почти безумно, хотя рука оставалась неподвижной, как из камня. Его тело пылало жаром, и мои губы пересохли.

— Может, я молчу потому, что ты всегда считаешь, будто знаешь, как лучше?! — резко сорвалось с моих губ. — Сам решаешь за меня, не обсуждая ничего, просто отсылаешь неугодных, сохраняя лицо, не оставляя мне ни малейшего выбора! «Я всё решу, леди Валаре», — а потом человек просто исчезает, отослан в другое государство или…

— Так ты об Эскларе?! Что ж, возможно, тебе это и на пользу, — жестоко произнёс он. — По крайней мере поняла бы, что ждёт тебя, если бы ты стала королевой, потому что я никогда не обещал, что со мной будет легко.

Я смотрела ему в лицо, видя, что он произносит это всерьёз, и отчаянно хотела отступить, но он упрямо держал меня за предплечье, не отпуская, несмотря на то что я попыталась убрать его руку.

Видимо, время, проведённое в обличье пантеры, не прошло даром — по крайней мере